Опустошители

Гамильтон Дональд

Новости завершились коротким сообщением о двойном убийстве в отеле “Voyager”. Не беда. Если даже и успел Джонстон побывать на месте происшествия, то вряд ли получил достаточно сведений, чтобы помчать в ненужную сторону, сиречь нам вослед.

Я высмотрел темную, пустынную придорожную стоянку, свернул и затормозил.

Дженни, ехавшая рядом, повернула голову. На заднем сиденье закопошилась Пенелопа. Насмотревшись на слаженную деятельность мамы и дочки, я предпочел бы не иметь ни ту, ни другую за своей спиной. Однако, спереди хватает места лишь двоим.

— Так-с, —

объявил я хладнокровно. — Ракета стартовала, первая ступень отвалилась благополучно. Теперь скажу огромное спасибо тому, кто укажет верный курс. Обидно залететь на Марс, ежели требуется Луна.

Дамы безмолвствовали.

Я посмотрел на Женевьеву.

— Ирландочка! Не вынуждай разыгрывать Ларри!

— Что? Ларри?

— Так нарицали при жизни одного из монреальских покойников. Того, который любил косточки сокрушать... Но, козочка, я ведь не сопляк вроде Фентона, и косточками не ограничусь. Не разольетесь певчими канарейками — горлышки перережу.

— Что... Что тебе нужно знать?

— Загвоздка в том, что именно сейчас я ничего знать не желаю. Только назовите направление. Дэйву Клевенджеру надо срочно убираться из этой страны, а возможно, и с этого континента. Ваши попечители наверняка позаботились обо всем и все подготовили для быстрого и успешного бегства. Рюйтер погиб, и возникла вакансия...

Никто не ответил.

— Только направление! Север, юг, восток, запад? Куда? По дороге договоримся о прочем, но по дороге, потом!

Безмолвие. Полная тишина.

Я вздохнул:

— Пенни, весьма сожалею: придется покинуть машину. Выбирайся, пока я сниму пиджак и подверну рукава. Прости, я понимаю, неприятно делаться боксерской грушей, но скажи спасибо маменьке...

Пенелопа тихо заныла:

— Мама, ради Бога, скажи ему! Не надо... Я больше не выдержу! Скажи направление! Пожалуйста!

Сделав долгий, глубокий вздох, Женевьева произнесла:

— На северо-восток, мистер Клевенджер. Вдоль реки Св. Лаврентия, по южному берегу, мимо Квебека. Доезжайте до Ривьер-дю-Лу, затем сворачивайте вправо, на Фредериктон.

Последовала краткая пауза, и Дженни яростно прибавила:

— Поработай баранкой, сукин сын! Обрадовался?

— Конечно, — сказал я, и при этом не солгал. На самом деле после разговора с Маком я знал направление вряд ли хуже самой Женевьевы, которая тоже не солгала. Но, во-первых, нельзя было расписываться в неподобающей осведомленности, а во-вторых, я сызнова убедился: при надлежащем нажиме из Женевьевы Дрелль веревки можно вить.

Это весьма обнадеживало.

Глава 18

— Погодите, Эрик! — перебил Мак. — Вы хотите сказать, Рюйтеру отводили гораздо более скромную роль, нежели мы полагали сперва?

— В общем, да, сэр. По крайности, не главную. Доводы мои звучали вяло, как оправдания нашкодившего мальчишки: окно я действительно высадил, да не очень большое, и стекло там уже было с трещинкой... Мак надолго смолк. Я вообразил его физиономию, хмурящуюся в пятистах милях к юго-западу от красной придорожной телефонной будки. Накануне VW пересек долготу Вашингтона. Изрядный путь проделали,

изрядный...

— Сомневаюсь, — раздался голос Мака. — Все источники уверяют: Рюйтера переправили через океан исключительно и единственно ради того, чтобы выкрасть известные документы. А Женевьева Дрелль послужила ему послушным и удобным орудием, не больше.

Я наблюдал сквозь пыльное стекло за упомянутым удобным орудием, которое сидело в запаркованном поблизости фольксвагене и держало с дочерью военный совет, пользуясь временной свободой от невыносимого Клевенджера. Оставалось утешаться лестным предположением, что персона моя служит одним из основных предметов беседы. Любопытно, каковы прочие?

— Не уверен, сэр, что ваши сведения всецело правильны. Крепко подозреваю: где-то упущена важная, быть может, важнейшая подробность. Мелкая, незначащая с первого взгляда, но служащая отмычкой ко всем загадкам... Кстати, не согласен с тем, как представляли в докладах. Женевьеву Дрелль.

— Сделайте милость, поясните.

— Мы исходили из аксиомы: дама свихнулась от любви к Рюйтеру и пустилась во все тяжкие, дабы угодить и ублажить. Но могу поклясться: ни малейших признаков нежной страсти не заметил. Создается впечатление, что Ганса Рюйтера какое-то время терпели в качестве сопостельника, стремясь насолить провинившемуся мужу. В остальном он был Женевьеве совершенно безразличен. Гибель Фентона потрясла миссис Дрелль, а кончину Ганса еле приметили. Правда, Ларри служил федеральным агентом...

— Если Женевьевой Дрелль не движет неукротимая страсть, будьте любезны предложить иное объяснение. Я поколебался.

— Какой-то хитрый шантаж. И столь хитрый, что Дрелль начинает жужжать и вращаться при малейшем прикосновении к нужной кнопке... Случайным прелюбодеянием, по крайней мере, так не запугаешь.

— Но Рюйтер мертв, — заметил Мак. — И никаких кнопок нажимать уже не способен. Тем не менее, женщина, по вашим же словам, собирается продолжить и успешно завершить начатое.

— Да, сэр. Так я думаю. Возможно, кнопку показали кому-то иному... А если даже нет? Ведь Женевьеве теперь и выбора не оставлено, мы с вами позаботились об этом. Рядом неусыпно бдит окаянный убийца Клевенджер, стремящийся бежать вон из Канады, а предпочтительно, — из Америки вообще. А вдали — разъяренный, опекаемый правительством супруг, четверо убитых, суровые законы... Допустим, Женевьева не убивала сама. Но если начнется следствие, она увязнет в бесконечных допросах навсегда. И не забудьте, что формально бедолага совершила государственную измену. Женевьеве поздно идти на попятный.

— Куда же идти?

— А туда, куда собиралась бежать из гостиничного номера, да наскочила на меня. Рюйтер успел, по-видимому, рассказать Пенелопе вполне достаточно. А переправу подготовил с профессиональной дотошностью...

Прочистив горло, я продолжил:

— Кстати, как Рюйтер вообще проник в Соединенные Штаты? Неведомо? На корабле, самолете, воздушном шаре, ползком? Узнаем, как прибыл — сумеем догадаться, как рассчитывал удрать.

— Разумная мысль, — ответил Мак. — Я уже ломал над этим голову. И слал запросы.