Опустошители
Шрифт:
Мюйр задумчиво созерцал напарницу.
— Чушь, галиматья и ахинея, — сказал он. — Тебе просто кровушки попить неймется. Знаешь, как определил свою подчиненную Ганс Рюйтер? Хищная, лютая, ненасытная. Конец цитаты. А как умер Ганс, между прочим, а? Ведь об этом спросят, не сомневайся...
Ноэминь промолчала. Мюйр продолжил невозмутимым голосом:
— Убери. Свой. Достогнусный. Пистолет. У меня парабеллум — не подлая стеклянная дрянь, а стреляю навскидку и сумею отлично доставить бумаги без твоего участия. Понятно?
Хорошенькое детское личико Ноэмини исказилось чисто взрослой
Двинулась внутрь шахты.
Мюйр подал мне знак идти следом, потом любезно препроводил за покорным слугой Женевьеву Дрелль. Следовало воспринимать это как изысканный комплимент: Гастон полагал меня опасным субъектом и не хотел держаться излишне близко.
— Будьте любезны, без глупостей, мистер Клевенджер, — посоветовал он. — Заверяю: при скромном поведении все останутся невредимы.
— Невредимы? — взвыла Дженни. — Связанные, под землей? Да мы умрем раньше, чем нас отыщут!
— Убежден, что вы заблуждаетесь, миссис Дрелль, — возразил Мюйр. — Ваш долговязый друг, насколько разумею, чрезвычайно умен и находчив. Он сумеет освободить обоих. Некоторое время спустя, конечно.
Дженни даже остановилась:
— Вы не можете, не можете...
— Вперед! — рявкнул Мюйр, потеряв терпение, и Женевьева смолкла.
Нехорошее было местечко. Имею в виду заброшенную штольню. Спелеолог из меня отвратительный, ибо не люблю долго находиться под землей, даже в специально оборудованных, обустроенных, открытых посещению карстовых пещерах, прихотливо заливаемых неоновым светом. А здесь приходилось пробираться по зловещему темному тоннелю, прорытому в склоне холма.
Ширину шахта имела приличную, но шишка-другая, набитая о низкий свод, быстро убедила меня, что среди старых рудокопов не числилось людей ростом шесть футов четыре дюйма. Под ногами тянулись проржавевшие рельсы, лежавшие на прогнивших, источенных, временем шпалах. То и дело попадались негодные, брошенные вагонетки, лебедки и прочая дребедень.
Не нравилось мне в этих штольнях, не нравилось, хоть убей. Утешало одно: работа почти завершена. Позволим скрутить себя по рукам и ногам, останемся лежать на пару — а потом, через часок, освободимся. Если, конечно, снисходительный Мюйр сумеет обуздать плотоядную Ноэминь...
Гастон хорошо разбирался в людях. Я временами умен, зачастую находчив и почти постоянно таскает при себе полезные приспособления. После безумных приключений в окрестностях городка Руидосо я взял за правило носить ремень с хитроумно отточенной пряжкой. Очень помогает избавляться от веревок и неприятелей...
Тоннельный свод понизился настолько, что даже миниатюрной Ноэмини пришлось поневоле пригнуться. Клетчатая рубашка девушки выбилась наружу, черные панталоны посерели от пыли. Я миновал тесную горловину едва ли не на карачках. Затем тоннель расширился опять.
Позади звучали заунывные жалобы Дженни, оплакивавшей погубленное вечернее платье, изорванные чулки, разбитые туфли, попорченную прическу. Стенала Женевьева с преувеличенным, явно чрезмерным отчаянием. Что ж, весьма разумно. Женщина, скулящая о чулках, наверняка не представляет особой опасности... О, Боже!
Осознав,
Раздался короткий шум, послышалось приглушенное проклятие, зазвенел крик:
— Дэйв, лови его пистолет! И стреляй! После чего ко мне легкой пташкой порхнул по темному тоннелю парабеллум. Я шарахнулся от оружия, точно от нападающего ястреба. Недоставало еще перестрелять супостатов!
Дженни оседлала Мюйра и молотила его по чем попало — весьма впечатляющая трепка, и совсем не подобающая благовоспитанной даме способность лупить кулаками наотмашь. Я вспомнил, что в юности Женевьева забавы ради управляла тяжелыми грузовиками и тракторами. Вероятно, и по деревьям лазила, и яблоки в соседском саду воровала, и вообще была бой-девицей... Толкуйте после этого о нежных кинозвездах, чьи глазки при виде револьвера округляются во весь экран.
Черт возьми, я ведь не парабеллум просил, а надежную, крепкую веревку вокруг запястий и лодыжек. Но увы, нежная ирландочка дралась как дикая кошка, фурия и гремучая змея слитые воедино.
Размышлять не приходилось. Я вышел из мгновенного оцепенения и метнулся в сторону, исхитрившись подхватить упавший пистолет. Секунду спустя надлежало ждать живительную и освежающую струйку серной кислоты. Какова дальнобойность окаянной стекляшки, я не знал и на собственной шкуре проверять не стремился.
Ударившись о земляную стену, я перекатился, вскинул парабеллум наизготовку и удостоверился в собственной правоте.
Поставив керосиновый фонарь на пол, Ноэминь уже брала дерущихся на мушку поганого своего пистолета. Судя по всему, девицу не особо заботило, в кого именно ударит испепеляющая жидкость. Чисто олимпийский подход к делу. Имею в виду отнюдь не мифологию, но спорт: участвовать — важнее всего!
Этого допустить я, разумеется, не мог. Сиречь, не имел права. Дженни принести в жертву — еще куда ни шло, но Гастона следовало беречь как зеницу ока. Дьявольщина, ведь ему лодкой управлять! А для этого зрение требуется, не говоря уже о паре дееспособных рук... Обливать Мюйра кислотой не годилось. По крайней мере, до поры.
Что ж, он сам себя выручил. Подсказал разумную мысль. Один человек тоже способен доставить папку по назначению.
И все же я попытался обойтись без убийства. Попытался честно и добросовестно. Выстрелил Ноэмини в правую руку, дабы мгновенно обезоружить.
Увы и ах, я позабыл, какого рода у девицы пистолет. Ноэминь сперва подняла его дулом кверху, а затем принялась опускать, беря точный прицел. Большинство зеленых юнцов либо никчемных любителей так и поступают, насмотревшись ковбойских фильмов, и начисто забывая: задирать ствол имело смысл только во времена капсюльных револьверов, чтобы стреляные пистоны выпадали вон и, не дай Бог, не заклинили барабана. Полосовать воздух современным оружием — вопиющая глупость.