Опустошители
Шрифт:
Моляще, беспомощно, бесконечно жалобно девушка выдавила:
— Больно... Больно. Больно! Убей!
— Непременно. Где Пенелопа?
— Ты — прелесть, — прохрипела Ноэминь. — Изумительный, безжалостный, хладнокровный зверь. В тебе ведь ни капли сострадания сейчас нет?
— Ни капли.
— Ненавижу сострадание... Ты — умница. Убьешь меня?
— Скажи правду, и убью.
— Город Гринвич. Британская Колумбия. Маленькая ферма в трех милях к западу от окраины... Отродье там, если еще цело. Этого гарантировать не могу... Владельцы дома —
— Да. Я отдам тебе свою ампулу цианистого калия. Обожди секунду, нужно вытащить...
— Я... хотела достать... собственную... выронила... Хотела заколоться твоим ножом... Не сумела открыть. Раненная рука... не слушалась. А одной рукой... как ты... не умею.
— Здесь некоторый опыт нужен, — заметил я наставительно. — Вот. Возьми в рот и разгрызи. Если действительно хочешь этого.
— Трус... — Должно быть, Ноэминь хотела ухмыльнуться, но ухмыляться, по сути, было уже нечем. Я и слова-то ее понимал с огромным трудом. — И обманщик. Я прикончить просила... а ты к самоубийству принуждаешь.
— Могу перерезать горло. Могу пристрелить. Но ампула — быстрее и безболезненней.
— Вложи ее... своей рукой... Или опять выроню...
— Откройте рот, — велел я тоном зубного врача. — Лежите спокойно. Вы не почувствуете ни малейшей боли.
— Прощай, — шепнула Ноэминь. — Чтоб я тебе в ночных кошмарах являлась... В цвете... Спасибо...
Когда мы опять вышли из покинутой шахты, солнце уже садилось, а у подошвы холма стояла полицейская машина. Чок-в-чок на том же месте, где тщетно поджидал меня угнанный Гастоном VW.
Распахнулась дверца. Высокий человек ступил наземь и пошел навстречу нам, неловко скользя по каменистым осыпям. На человеке обретался твидовый костюм. Отчего-то субъекты, временно скидывающие мундир, неизменно забираются в твидовые пары болотного цвета. Сила привычки, должно быть...
— Мистер Хелм? — осведомился незнакомец. Я кивнул.
— Капитан первого ранга Хоулэнд, из флотской разведки Соединенных Штатов. Работаю вместе с канадцами. Рыбка, сдается, клюнула и водит поплавок. Идемте. Посмотрите, как будем подсекать и вытаскивать...
Глава 23
Высокий скалистый мыс выдавался далеко в море. Солнце закатывалось, но все ближние камни — подводные и надводные — виднелись как на ладони. Дальше море делалось непроглядным.
Далеко-далеко, наискосок по отношению к береговой черте, уходила в открытый океан белая рыбацкая лодка, оставлявшая за собою расходящийся У-образный след. Кажется, его называют кильватерной струёй.
— Несется на всех парусах, — заметил Хоулэнд. — Видать, не потрудился перелистать бумаги. А может быть, попросту смывается. В Канаду ему теперь нельзя... Хм! Значит, миссис Дрелль подменила документы?
— По ее словам.
— Жаль, ужасно жаль! Сколько умственных усилий потрачено лучшими учеными головами — и все впустую. Все получилось куда проще, нежели ожидали. Но какова ирония
Хоулэнд прильнул к установленному на треноге могучему телескопу. От случайного взгляда с моря всех троих — меня, капитана и телескоп — укрывали огромные замшелые валуны.
— Уже служит, — весело пробормотал Хоулэнд. — Приблизительный курс: норд-норд-вест. Скорость: около двадцати узлов. Старое корыто выжимает все, на что способно. В прошлом году парень поставил себе новый дизель, удвоил количество лошадиных сил, а в скорости выиграл узла три, не больше. Двигатель — еще не все, обводы нужны соответствующие... Так-так...
— Вы хорошо осведомлены, сэр.
В нашем деле существует неписаное правило: к посторонним чинам от майора и выше обращаться, добавляя вежливое “сэр”. Очень способствует взаимному пониманию меж различными службами.
— За Мюйром следят битых три года. Просто на всякий случай, ибо якшается с людьми, не достойными ни малейшего доверия... И терпение вознаграждено. Случай нынче выпал особый.
Оторвавшись от окуляра, Хоулэнд пригласил:
— Посмотрите. А я свяжусь по радио со своими друзьями. Смотрите, не стесняйтесь. Отсутствовать буду не менее получаса. А переговоров по этому поводу не надо слушать даже вам.
— Разумеется.
Хоулэнд удалился к расположившейся на береговой оконечности мыса кучке офицеров. Там же стояла радиостанция. Но техническая сторона затеи мало волновала меня. Куда меньше, нежели скорлупка Мюйра, уверенно державшая курс в известное лишь Гастону место. Естественное любопытство не чуждо и нам, профессиональным, закаленным, хладнокровным, бесстрастным истребителям... Ибо я не понимал в творящемся ни аза и даже не представлял, чего, собственно, добивалась бравая команда ученых и разведчиков, ежели весть о подмене приняли со столь завидным спокойствием.
Я повертел рубчатым колесиком, навел резкость. Лодка предстала так отчетливо, словно я следил за нею в полдень, с расстояния пятидесяти ярдов... Неплохие у флотской разведки телескопы...
Лежа в одиночестве, я следил, как раскачиваемый мертвой зыбью кораблик Мюйра движется прочь. Женевьеву попросили убраться от берега подальше. Чересчур секретное дело, пояснили мне, чтобы терпеть присутствие посторонних свидетелей. Да и Дженни излишнего любопытства не проявляла. Ее куда больше заботили события в городке, именуемом Гринвич, Британская Колумбия.
А в довершение, миссис Дрелль, наверное, стеснялась представать мужской компании в столь потрепанном и непотребном виде.
Белая лодка сменила галс. Форштевень зарылся в воду, корма приподнялась: Гастон Мюйр понемногу сбавлял обороты дизеля. За моей спиной кашлянул капитан Хоулэнд.
— Парень тормозит, — уведомил я. — Теперь улегся в дрейф...
— Разрешите глянуть?
Я поднялся, отряхнул с коленей прилипшие травинки. Хотя не знаю, зачем: брюки все едино предстояло вышвырнуть.