Опыт о человеке
Шрифт:
IV. Что ж, на весах рассудка взвесив суть,
Попробуй Провиденье упрекнуть!
Скажи попробуй, чем ты обделен,
Пресыщен кто, а кто не утолен;
Несчастным человечество назвав,
Попробуй доказать, что Бог не прав;
Мол, смертен человек, убог и плох,
Как будто им пренебрегает Бог;
И ты, ничтожный, судишь Божество,
Весы и скипетр вырвав у него?
Мы гордостью рассудочной грешим
И к совершенству горнему
Хотели бы мы ангелами стать,
И в боги метит ангельская рать,
Но ангелы мятежные в аду,
А человеки буйствуют в бреду;
Кто извращать всемирный строй дерзнул,
Тот на Первопричину посягнул.
V. Зачем земля, зачем сиянье дня?
Мнит гордость: "Это только для меня.
Природа для меня — источник благ,
Цветок мне предназначен, как и злак;
Лишь для меня благоуханье роз
И ежегодный ток тяжелых лоз;
Принадлежит мне в мире каждый клад,
Все родники здггровье мне сулят;
Земля — мое подножье, а навес
Над головой моею — свод небес".
Но разве же природа нас хранит,
Когда нас беспощадный зной казнит?
Зачем землетрясения тогда
В могилы превращают города?
"Нет, — сказано, — Первопричина в том,
Что суть законы общие в простом
И значит, исключенья не навек.
Что совершенно?" Скажешь: человек?
Но если все на свете ради нас,
Природа, как и мы, грешит подчас;
Порой над нами хмурится лазурь,
А разве в сердце не бывает бурь?
И наша мудрость вечная нужна,
Чтобы настала вечная весна.
Быть может, и мятежник, и тиран,
Как и чума, в небесный входят план?
Кто это знает? Разве только тот,
Кто молниями хлещет небосвод,
Кто честолюбье в Цезаря вселил,
Кто юного Амона распалил.
Влечет нас гордость в пагубную даль,
Природу сопоставив и мораль,
Но небеса судить нам не к лицу.
Не лучше ли нам ввериться Творцу?
Быть может, обитатели земли
Гармонию во всем бы предпочли,
Чтоб не было неистовых гостей,
Ни гроз, ни бурь, ни вихрей, ни страстей;
Нам от стихий, однако, не отпасть,
И стало быть, стихия жизни — страсть;
И значит, над стихийною игрой
В нас и в природе тот же самый строй.
VI. А человека мучит грешный пыл,
Так что взыскует ангельских он крыл
И мнит притом, что обрести не грех
Воловью силу и медвежий мех,
Но если твари только для него,
Зачем ему чужое естество?
Природа, никому не сделав зла,
Всем члены сообразные дала,
И в
Кто силой наделен, кто быстротой,
Все так разумно распределено,
Что прибавлять и убавлять грешно.
Доволен зверь, доволен червячок;
Неужто лишь к тебе Господь жесток
И ты один, разумный, уязвлен,
Лишен всего, коль всем не наделен?
Но человек бы лучше преуспел,
Когда бы помнил здешний свой удел
И продолжал бы свой привычный путь,
На большее не смея посягнуть;
Ты хочешь вместо глаза микроскоп?
Но ты же не комар и не микроб.
Зачем смотреть нам, посудите сами,
На тлю, пренебрегая небесами,
И от прикосновения дрожать,
Когда пушинка может угрожать,
И умирать от ароматных мук,
Когда для мозга запах роз — недуг?
Когда бы оглушала, например,
Тебя природа музыкою сфер,
Ты слышал бы журчанье ручейка
И мимолетный лепет ветерка?
Кто, праведное небо похулив,
Сказал бы, что Господь несправедлив?
VII. Одарены творенья не равно:
Чем выше тварь, тем больше ей дано.
Как человек могуч и величав
В сравненье с тьмой созданий в царстве трав;
Глаза крота покрыты пеленой,
Для зоркой рыси свет всегда дневной;
У львицы и собаки разный нюх,
И с чутким не сравнится тот, кто глух;
Попробуй-ка безгласных рыб сравни
С тем, кто щебечет в солнечные дни!
Ты видишь, как тонка паучья нить;
Подобных фибр нельзя не оценить.
Из ядовитых трав дано пчеле
Извлечь нектар, сладчайший на земле.
А как инстинкт различен в кабане
И в силаче понятливом — слоне!
Инстинкт и разум! Как тонка стена
Меж ними, но она всегда прочна.
И память с помышленьем заодно,
Но чувство с разумом разлучено.
Как будто бы союз необходим,
Но как соединить одно с другим?
И разве мог бы ты без точных мер
Стать властелином столь различных сфер?
Не ты ли обладатель многих сил,
Которые лишь разум твой вместил?
VIII. Ты видишь, в почве, в воздухе, в воде
Ожить спешит материя везде,
Жизнь рвется ввысь, ее создатель щедр,
Хватает жизни для высот и недр.
О, цепь существ! Бог — первое звено,
Над нами духи, ниже нас полно
Птиц, рыб, скотов и тех, кто мельче блох,
Тех, кто незрим; начало цепи — Бог,
Конец — ничто; нас к высшему влечет,
А низших к нам, вот правильный расчет.