Оракул
Шрифт:
— Поздно жалеть. — Сетис вскарабкался на вершину следующей дюны и оглянулся. Издалека, со стороны деревни, покачиваясь и мигая, приближалась вереница дрожащих огоньков. — Они уже узнали...
Боль, как огонь, обожгла щиколотку. Мирани вскрикнула и упала на колени, привалилась к треножнику, с грохотом опрокинув его на землю. Чьи-то руки схватили ее за плечи; зазвучали крики, незнакомые, отдающиеся эхом голоса, раскрашенные фигуры сошли со стен и склонились над ней, в отчаянии взывая, указывая путь, путь, ведущий вниз, к прохладе и дождю.
С нее сорвали маску. Хватая воздух ртом,
Оставив на земле распростертое тело, Мирани встала пошла следом за змеей.
Пятый Дом.
Обитель Указания Пути
Позвольте мне рассказать, что случилось. Он всегда был моей противоположностью. Где я был светом, был тьмой. Когда я пел, он хранил молчание. Когда я шел попустыне и любовался юркими зверьками, жаркой синевой и желтизной, он прятался в норы под землей и уходил глубоко-глубоко, в жерла вулканов и красный огонь.
Он мой брат, мой близнец, мое отражение.
Мир принадлежит нам, но сначала мы никак не могли поделить его. Мы боролись. Знаете ли вы, каково это драться с самим собой, правая рука против левой, палец против пальца?
Земля содрогалась под звуки наших схваток.
Но спустя века, спустя долгие эпохи однажды мы услышали чей-то смех. Смех этот журчал, как капли воды, и поэтому мы, истощенные, обернулись и посмотрели на нее.
Она сидела на земле, и ее платье текло, как река; в нем жили рыбы, угри и водоросли.
И я сказал (или это сказал он? ):
— Кто ты, Госпожа?
И она ответила:
— Та, из-за которой вы боролись.
Мечтает ли пустыня о дожде?
Склон был покрыт предательской каменистой осыпью. Камни разъезжались под ногами. Сетис бежал вниз, поскальзываясь и поднимая тучи пыли, набрав полные сапоги песка. Впереди темным силуэтом маячила могучая спина Орфета; мальчишка, спустившийся еще ниже, был едва виден, его присутствие угадывалось только по шороху шагов и грохоту соскальзывающей вниз гальки.
Когда Сетис добрался до подножия холма, от усталости у него подкашивались ноги. Последние несколько метров он даже не сбежал — съехал, раскинув руки, врезался прямо в поджидавшего его Орфета. Согнувшись пополам, музыкант уперся руками в колени, переводя дыхание. Сетис опустился на корточки.
Холмы вокруг были безмолвны.
Лишь вдалеке лаяли собаки.
Деревенские жители приближались. Они хорошо знали местность, и с ними были псы. Сетис нахмурился.
— Чего они за нами гонятся? Я бы не сказал, что отчим сильно опечалился, потеряв тебя.
— Прибыль, — коротко бросил Орфет.
— Но если он считает нас официальными Искателями...
— Не считает. Люди Аргелина не стали бы ходить вокруг да около, как мы. Они вооружены и прибыли бы верхом, с полудюжиной писцов
Сетис посмотрел на Алексоса. Мальчик шагал молча, понурив голову. Он казался хрупким и усталым; вид у него был растерянный, как будто слова Орфета не имели для него ни малейшего значения.
— Он плохо с тобой обращался?
Алексос пожал плечами и посмотрел на Сетиса тревожным, неспокойным взглядом.
— Да. Но Бог должен знать, что такое боль. Иначе как он почувствует ее у своего народа?
Содрогнувшись, как от холода, Сетис взглянул на Орфета. Тот хрипло рассмеялся.
— Слыхал, бумагомарака? Что-то подобное не раз говорил и старик, а потом улыбался как ребенок. Архон, хорошо, что ты вернулся.
Алексос ответил:
— И я тоже рад, что ты со мной, Орфет. Я ждал тебя.
Он остановился, обвел взглядом окрестные холмы.
— Однажды я, кажется, видел это место во сне.
Это была Стеклянная Долина. Сетис никогда не бывал здесь, но многое слышал, и рассказы эти не вселяли радости. Теперь он понял, почему.
Дорога уводила в непроходимое скалистое нагорье. Странная порода, из которой оно слагалось, отчасти походила на базальт, черный и блестящий; ее грани тускло поблескивали, отражая звездный свет. Быть может, много веков назад вся эта стекловидная масса изверглась из жерла вулкана, а может, некий чудовищный жар расплавил здешние камни, превратив их в хаотическое нагромождение пиков, куполов, зловещих остроконечных утесов. Сетис провел пальцем по краю одного из камней и, выругавшись, отдернул руку: острая кромка рассекла кожу почти до кости, из раны тотчас же закапала кровь.
По обе стороны от тропинки вырастали причудливые башенки с витыми шпилями, перекрученные колонны, будто выплавленные в неком чудовищном горне, стеклянные утесы сверкали и переливались бесчисленными искрами; отражения множились, искажая формы и преувеличивая мимолетные движения, и путникам казалось, что рядом с ними, крадучись, идет кто-то еще.
Целая толпа зеркальных призраков, мерцающих и безмолвных.
Они карабкались все выше и выше. Миновав очередной поворот, Сетис поднял глаза и увидел, что небо стало светлее, будто налилось легким пурпурным сиянием. Сперва он решил, что близится заря, но потом сообразил, что до восхода еще далеко. Тогда он понял, что это сама Долина испускает слабое призрачное свечение. Чем выше они поднимались, тем четче он различал фигуры своих спутников: их кожа наливалась призрачной бледностью, глаза прятались в глубоких тенях.
Позади, совсем недалеко, лаяли собаки. Деревенские жители подошли к устью Долины.
— Быстрее! — прошептал Орфет.
Путники бросились бежать. С боков, высоко над их головами смыкались блестящие каменные стены. Они ворвались в лабиринт туннелей, словно выплавленных в древнем базальте, свернули в первый попавшийся коридор, потом в следующий, стараясь держаться южнее. Звездный свет, пробиваясь сквозь стеклянную крышу, растекался тусклыми расплывчатыми пятнами.
Застучали по камням когтистые лапы. Собаки лаяли, подвывали. Злобно кричали люди.