Орбитсвиль
Шрифт:
— Капитан Гарамонд? — Безусый офицер «Старфлайта» не сумел щелкнуть каблуками тяжелых сапог, но лихо козырнул. — Лейтенант Кении с «Уэстморленда». Прибыл за вами, сэр. Это великая честь для меня.
— Благодарю. — Гарамонд несколько скованно отдал честь.
Взгляд Кении наткнулся на силуэты двух задравши носы самолетов, и челюсть у него отвисла.
— Мне сказали, вы пролетели два миллиона километров. Неужели на тех вон штуковинах? Уму непостижимо!
Гарамонд почему-то обиделся.
— Представьте себе… «Уэстморленд»?
— Капитан Шиллинг рвался пойти вместе с нами, но это было бы нарушением устава. Он ждет вас на борту катера. Сэр, я должен снять эти аэропланы. Они просто…
— Не сейчас, лейтенант. Наш научный руководитель тяжело болен. Ему нужна срочная госпитализация. Остальные тоже не в лучшей форме. — Несмотря на охватившую тело слабость, капитан старался придать голосу твердость. Голова как будто плавала в воздухе отдельно от туловища. Он не ощущал ни рук, ни ног.
Кении сразу посерьезнел, стал крайне заботливым и предупредительным, но только испугал Гарамонда, который понял, какое производит впечатление. Лейтенант отдал необходимые приказания, и блудных детей Земли быстро переправили на спасательный катер. Предстояла космическая прогулка с мелькающими вереницами звезд, невесомостью и перегрузкой. Однако Гарамонд не думал об этом, его мысли все время возвращались к жене и сыну.
Как только открылась дверь переходного тамбура, он направился в салон, который по сравнению с тесным фюзеляжем самолета казался просторным залом. Навстречу поднялась еще одна фигура, облаченная в скафандр.
— Наконец-то, Вэнс! Ужасно рад тебя видеть!
Хьюго Шиллинг, синеглазый капитан с посеребренными висками, прослужил в планетарной разведке двадцать лет. К беспрестанным скитаниям в неведомых космических далях он относился, словно к каботажным рейсам.
— Спасибо, Хьюго. Ты так здорово меня выручил. Твоя оперативность…
— Гарамонд покачал головой.
Шиллинг придирчиво оглядел старого приятеля.
— Да-а, выглядишь ты неважно. Туго пришлось?
— Тяжеловато.
— Ну, ладно, соловья баснями не кормят. Скафандров не снимаем, но ты садись, отдыхай. Сейчас чего-нибудь сообразим и мигом домчим до дома. Может, попробуешь вздремнуть?
Гарамонд благодарно кивнул.
— Ты виделся с моей женой и сыном? Как они?
— Нет, Вэнс. В Октагоне почему-то не жалуют простых трудяг с фликервингов.
— В Октагоне? Что они там забыли?
— Когда ты… э-э… пропал, твои остались у президента. Они ведь тоже знаменитости. Отсвет твоей славы и все такое…
— Но… Та-ак. Хьюго, кто тебя послал за нами? Президент?
— Нет. Просто естественная реакция командования. Президент в отъезде. Она сейчас где-то на «Севере-10», на нашей новой базе. Склады, заводы и прочее.
— Значит, она не слышала моей передачи?
— Возможно. — Шиллинг легонько ткнул кулаком в грудь Гарамонда. — Что и говорить, нелестно ты охарактеризовал
Гарамонд судорожно вздохнул.
— В Бичхэд-Сити уже есть аэропланы или какой-нибудь другой быстрый транспорт?
— Руки не дошли. Все силы сосредоточены на постройке домов и автомобилей.
— Сколько времени понадобится Лиз, чтобы вернуться в Октагон?
— Трудно сказать. Машины, которые они делают, не рассчитаны на высокую скорость. Часов восемь.
— А сколько займет наш полет?
— Ну-у, с учетом состояния мистера О'Хейгана, примерно пять часов.
— Поторопись, Хьюго, — сказал Гарамонд. — Я должен опередить президента, а у нее фора в несколько часов.
Шиллинг взглянул на информационный монитор. Цветные колонки цифр подтверждали, что катер загерметизирован и вот-вот будет готов к старту.
— Будут сильные перегрузки, а у нас больной…
— Он не станет возражать. Хочешь, спроси у него сам.
— Не понимаю.
— Даже если я скажу, что решается вопрос жизни и смерти?
— Я бы тебе не поверил. Хотя… — Шиллинг ободряюще подмигнул и, включив канал бортовой связи, приказал пилоту гнать обратно со всей допустимой, чтобы только не повредить здоровью старика, скоростью.
Гарамонд попытался расслабиться в антиперегрузочном кресле и пожалел, что не может довериться старому приятелю. Бесхитростный и добрый Шиллинг питал глубокое почтение к начальству. Трудно представить, как он отнесется к попытке убедить его, что всесильная Элизабет — психопатка, которая с наслаждением прикончит невинную женщину и семилетнего ребенка. Он закрыл глаза, но сосущий страх не ослабевал.
Прошло полчаса. Гарамонда вдруг озарило.
— Как ты думаешь, нас будут встречать? Я имею в виду торжественную встречу.
— Наверняка, — ответил Шиллинг. — Твое имя не сходит с уст. После исчезновения «Биссендорфа» один репортер организовал кампанию в прессе, пытаясь убедить начальство в необходимости поисковой экспедиции. Но все считали, что у вас нет шансов остаться в живых. Приблизительно один на десять тысяч. Кампания провалилась, никто так и не раскачался.
Гарамонд совсем забыл о репортере.
— Ты говорил, мои жена и сын тоже знамениты. Значит, их тоже должны допустить на церемонию? Можешь похлопотать об этом?
— Не вижу препятствий. Президентский флагман напрямую связан с Октагоном. Попробую через него.
Капитан Шиллинг пробормотал в микрофон своего скафандра позывные, подождал, затем начал долгий диалог с кем-то из штаба. Тон явно накалялся. Наконец Шиллинг откинулся на спинку кресла, с минуту пыхтел, и, чуть поостыв, повернулся к Гарамонду.
— Извини, Вэнс.
— Что тебе сказали?