Орбитсвиль
Шрифт:
— У нас прогресс, капитан, — подходя к ним, объявил О'Хейган. Он помахал пачкой исписанных листков и показал на свой диктофон. — Я выделил из речи этих певунов не меньше шести существительных, вернее, их аналоги. Если бы я учился музыке, то справился бы еще лучше.
— Возьмите кого-нибудь в помощники.
— Уже взял Шелли и Паскаля. Думаю отправиться ненадолго в город.
— Можете не торопиться. Возвращайтесь, когда сочтете нужным, — небрежно ответил Гарамонд.
О'Хейган пытливо посмотрел на него.
— Ладно, Вэнс. Еще мне не терпится
— Превосходно, Деннис, желаю удачи.
Отвязавшись от О'Хейгана, Гарамонд осмотрелся, увидел оранжевое пятно возле одного из самолетов и зашагал к Дениз Серра. Заметив, что она беседовала с женщинами из других экипажей, он заколебался, хотел было обернуть в сторону, но Дениз помахала ему рукой, прося подождать. Умница, приветливая, обаятельная и желанная. Его идеал.
Девушка оглянулась, нахмурилась, увидев посторонних, и кивнула в сторону безлюдного участка луга с нетронутой травой. Гарамонду было приятно, что она разделяет его желание уединиться.
— Безмерно рад видеть тебя снова.
— Я тоже рада, Вэнс. Как твои дела?
— Лучше. Я словно заново рождаюсь на свет.
— Поздравляю. А я сейчас присутствовала на учредительном собрании женской лиги Орбитсвиля. Мужчин решили не приглашать. Пусть будет немножко таинственно, как в монашеском ордене.
— О-о, продолжайте, сестра Дениз.
Она улыбнулась, потом опять посерьезнела.
— Вэнс, мы проголосовали за прекращение перелета.
— Единогласно?
— Да. Пять самолетов рано или поздно сломаются, а мы уже вряд ли найдем подходящее место для жилья. Эти гудящие туземцы на вид дружелюбны, мы сможем изучать их, вот и полезное занятие на первое время. Не считая продолжения человеческого рода.
— А сколько мужчин хотят остаться?
— Мне очень жаль, Вэнс, но таких большинство.
— Не стоит сожалеть. При создавшемся положении это вполне логично.
— Но ведь у тебя останется только два самолета.
— Ничего страшного, — сказал Гарамонд, думая, когда же он наконец перестанет играть роль мученика и сообщит Дениз, что уже пришел к соглашению с самим собой.
Она взяла его за руку.
— Я же знаю, ты разочарован.
— Спасибо, Дениз. Благодаря тебе я взглянул на многие вещи по-новому.
Она немедленно убрала руку, и Гарамонд опять почувствовал неловкость. Он смотрел на нее внимательно и выжидающе.
— Разве Клифф не сказал тебе, что я жду ребенка? Его ребенка.
Лицо Гарамонда осталось бесстрастным.
— В этом не было необходимости.
— Значит, не говорил. Ну, погоди, доберусь я до этого здорового…
— Я же не совсем слеп, Дениз, — капитан заставил себя улыбнуться, — и все понял, увидев вас сегодня утром. Только еще не успел поздравить.
— Спасибо, Вэнс. В этой глухомани нам понадобится надежный крестный отец.
— Боюсь, к нужному моменту я буду уже далеко.
— О-о! — Дениз растерянно отвернулась. — А я подумала…
— Что я сдамся? Нет. Не все еще потеряно, ведь в ответе компьютера, сама
— Смахивает на русскую рулетку.
— Ладно, Дениз, поговорим об этом в другой раз.
Гарамонд отвернулся, но она схватила его за локоть.
— Прости, мне не следовало так говорить.
Он взял ее ладонь и пожал, снимая со своей руки.
— Я действительно рад за вас с Клиффом. А сейчас извини, у меня уйма дел.
Несколько часов капитан прикидывал, как уместить нужные вещи в двух оставшихся самолетах. Наступила мгновенная темнота, но он, включив свет, продолжал сосредоточенно работать. Ветерок доносил из лагеря звуки пирушки, однако капитан не обращал на них внимания, считая и пересчитывая десятки вариантов распределения нагрузки, стараясь наиболее оптимально использовать полезное пространство фюзеляжей.
На борт поднялся О'Хейган и протиснулся к застеленному старыми картами столу.
— Я только теперь осознал, насколько привык полагаться на компьютеры,
— посетовал капитан.
О'Хейган нетерпеливо тряхнул головой.
— А я провел самый удивительный день в моей жизни. Чтобы прийти в себя, мне, пожалуй, необходимо выпить. Поделитесь своими запасами. — Ученый плюхнулся на стул, не дожидаясь, пока Гарамонд достанет пластмассовую бутылку, потом осторожно глотнул прямо из горлышка. — Время не меняет эту отраву.
— Зато меняет человека, который ее изготовил.
— Как и всех нас. — О'Хейган отпил еще глоток и, видимо, решил закончить предисловие. — Надежда оказалась тщетной. Ни черта мы не добудем у этих аборигенов. Знаете, почему?
— Потому что у них нет таких станков?
— Вот именно. Они работают вручную. Вы это знали?
— Догадывался. У них есть автомобили и аэропланы, но нет заводов, аэродромов и дорог.
— Недурно, Вэнс. На сей раз вы всех опередили. — Деннис побарабанил пальцами по столу. В тесном пространстве самолета дробь прозвучала гулко и неприятно. О'Хейган снова заговорил, но уже без свойственной ему язвительности: — Они пошли другим путем. Ни разделения труда, ни массового производства, ни стандартизации, одна кустарщина. Желающий иметь автомобиль или электросбивалку для теста делает их сам от начала до конца. Вы заметили, у них даже велосипеды разные?
— Конечно. Они зачем-то подсчитывали наши самолеты.
— Я тоже обратил внимание, хотя тогда не понял. Должно быть, их поразила эскадрилья одинаковых машин.
— Вряд ли они поразились, — не согласился Вэнс. — Может, слегка удивились. Мне показалось, что эти люди по натуре не любопытны. Если у каждого аборигена есть свой отдельный дом, значит, в городе тысяч двадцать жителей. А подивиться на нас явились от силы две сотни. И почти все приехали на собственном транспорте.
— Стало быть, по-вашему, нас встречали только фанатики технического прогресса?