Орел
Шрифт:
С одной стороны - хорошо. Крепче тело - больше возможностей. Да и с Анной, если так дела пойдут, скоро можно будет не только итальянским языком заниматься. С другой стороны - бурление гормонов доставляло изрядно хлопот. Частые скачки настроений и странные эмоциональные реакции приходилось удерживать под контролем только благодаря закаленному долгими годами жизни сознанию. Иначе дров можно было бы наломать изрядно. Ведь подростки довольно болезненно реагируют на любую критику и несогласие. А когда эта эмоциональная реакция накладывается на уверенность в своей правоте и изрядную власть - вывихи могут получиться такие, что в страшной сказке
Глава 9
1361.10.05. Москва
Митрополит, уставший и покрытый пылью, рысью въехал в Москву с небольшой свитой. Надлежало спешить, дабы воспользоваться удачно сложившейся ситуацией. Дмитрий Константинович, на какое-то время потерял возможность задабривать подарками очередного хана по довольно банальной причине - деньги кончились. Как у него самого, так и у его родичей. А ввязаться в военную кампанию и ограбить своих соседей он не решился, ввиду невозможности разбить их по частям. Это обстоятельство открывало определенные возможности для его соперников: Москвы и Твери. И, если верх в этой борьбе возьмет Василий Михайлович Тверской, слывший верным союзником Литвы, последствия могли наступить самые кошмарные. Как для кафедры, так и для самого митрополита. Ведь их с Ольгердом 'нежные' отношения никуда не делись, а скорее усугубились после бегства Алексия из Киева.
– Проводи меня к князю, - бросил митрополит, слугам, вышедшим ему навстречу из княжеского терема в детинце, который сам Дмитрий почему-то упорно называл Кремлем.
– Так нет его.
– Как нет?
– Отъехал.
– Куда? Надолго ли?
– То мне не ведомо. Я сейчас Анну Андреевну позову. Она должна знать.
– Анну Андреевну?
– Удивленно выгнул бровью митрополит, пытаясь сообразить, кого это так величают.
– Зови.
К его удивлению навстречу ему вышла хорошо знакомая вдова плотника. Подумать о том, что ее станут по отчеству величать, в голову Алексию как-то не пришло. О ее высоком происхождении он пока не знал, почитая простолюдинкой, по какой-то причине примеченной Дмитрием. Тем больше расширились его глаза, когда с ней выступила и вдовая княгиня Александра Ивановна. Причем вели они себя довольно непринужденно друг с другом. Не подруги, конечно, но вышли едва ли не под ручку.
– Отче, - аккуратно кивнули женщины, приветствуя митрополита.
– Мы рады вас видеть.
– И вас, - кивнул он.
– Мне сказали, что ты знаешь, куда отъехал князь?
– Поинтересовался Алексий у Анны.
Его тон был предельно нейтральным, как и голос с выражением лица. Мало ли что тут произошло за минувший год? Посему он решил сначала все разузнать, прежде чем делать выводы. Московский князь был для него и его кафедры последней надеждой. А подрубать сук, на котором сидишь, резкими и необдуманными поступками не хотелось.
– Совсем недалеко, - ответила молодая женщина.
– На маневрах.
– На маневрах?
– Выгнул бровь Алексий.
–
– Вот как? Интересно. И где же мне его искать?
– Я покажу, - произнесла она и, не дожидаясь согласия митрополита, распорядилась слуге подготовить ей лошадь. И тот, что удивительно, бегом бросился исполнять ее приказ, ни у кого ничего не уточняя.
– Чудны дела твои Господи, - произнес Алексий и перекрестился, глядя на спешно уходящую в терем Анну. Ее статус явно изменился, теперь в этом не было никакого сомнения.
Еще большим удивлением для него стало то, что эта странная бабенка вернулась на улицу в очень непривычной дорожной одежде. Например, на ней были портки! Она их, правда, иначе назвала, но митрополиту от этого легче не стало. Да, в свое время он видел на востоке такую традицию. Однако не ожидал встретить ее в здешних краях. Кроме того, они были совершенно непривычного фасона. Под стать им был и верх, выбивавшийся за все рамки привычных покроев.
– Что же ты как пугало вырядилась?
– Не удержался он от колкого замечания.
– А ты прикажешь мне в юбке на коня взбираться?
– Невозмутимо парировала Анна.
– К тому же, отче, не я эту одежду выбирала. Как мой князь приказал одеваться для конных прогулок, так я и поступила.
– Князь?!
– Дмитрий Иванович. Он сам ее и придумал.
– Хм...- только и смог ответить Алексий, смутившись еще больше.
Весьма непродолжительная дорога прошла в тишине. Если не считай нескольких совершенно формальных вопросов. А потом они выехали на пригорок, и Алексий получил новую порцию удивления.
Первое, что бросилось Алексию в глаза, была пехота. Очень нехарактерный вид войск для Руси тех лет. И не только Руси. Практически на всем просторе Евразии пехоту считали презренным родом войск. В отличие от Дмитрия, который набрал две сотни пехотинцев.
– Из крестьян, - прокомментировала Анна, отвечая на немой вопрос спутника.
– Ты ведь знаешь - бегут они из Галицких, Волынских и Киевских земель, стараясь укрыться от распрей и разорений здесь - в северо-восточных землях. Вот мой князь и навербовал среди них молодых юношей, лет пятнадцати-двадцати.
– Только из них?
– Нет. Еще поискал среди крестьян и ремесленников охочих. По весне брал. Те, у кого все плохо было, кто голодал, охотно соглашались. Ведь князь давал им не только службу, но и стол, кров, одежду и прочее.
– Но зачем ему эти скоморохи?
– Хм, - мягко усмехнулась Анна.
– Дмитрий набирал только тех, кто шел практически без пожитков, тех, кто голодал или испытывал еще какую острую нужду. С одной стороны мой князь проявлял милосердие, спасая гибнущих. С другой стороны, он, подражая великим полководцам былых времен, решил возрождать пехоту.
– Ты верно шутишь?
– Отнюдь. Империя Рима создавалась железными легионами пехоты, а не всадниками. На заре Рима кавалерия не была в чести. А вот пехота била всех.
Митрополит скептически посмотрел на эту женщину, но комментировать ничего не стал, решив, что это именно она напела малолетнему князю все эти глупости. После чего вновь обратил свой взор на поле....
Дмитрий сформировал две пехотные роты , которые начал муштровать еще зимой, по мере набора добровольцев. Одеты они все были по новой 'московской моде', которая аборигенам 'резала глаз'.