Орел

Пролог

Дмитрий относился к той категории людей, которые не стеснялись и не ждали, а палец, как правило, откусывали по самый локоть. Поэтому и не удивительно, что в лихие 90-е ему удалось неплохо устроиться. Но главное в другом - Дима относился к тем людям, которые стремились к обогащению не как к самоцели, а как к средству достижения своей мечты.

Вот за нее он и принялся сразу,

как получилось.

С самого детства его впечатляли романы и повествования о Средних веках. Ему всегда хотелось гарцевать на коне, сверкая начищенным доспехом. Рубиться в тяжелой сечи. Ну и так далее, и тому подобное. Поэтому, довольно несложно предположить, что Дима увлекся военно-исторической реконструкцией и фехтованием. А также всем, что с этим делом было связано. Деньги-то были, как и время. Вот наш герой и не отказывал себе ни в чем, всецело уйдя в свое увлечение, вычеркнув из своей жизни такие вещи как пьянки и семья. Они ему казались совершенно тусклыми на фоне настоящего мужского увлечения - драк.

Годы шли. Энергии становилось уже не так много. И Дима, волей неволей отдрейфовал из самого активного блока контактной рубки в сторону изучения непосредственно средневековых технологий, в том числе и альтернативных, то есть, теоретически возможных для древних эпох. Он залипал на тематических форумах, общался со специалистами, ставил эксперименты, осваивал различные прикладные направления. Ему все было интересно.

Но вот, в один прекрасный момент, во время управления своим автомобилем, ему просто стало плохо. А за бортом проносился асфальт со скоростью свыше стапятидесяти километров в час и стремительно надвигался мост через реку, в который он не вписывался....

Но у Бытия были иные планы на него....

Как там говорил Воланд ? Каждому по вере его? Вот и тут так оказалось.

Падению в реку он помнил отчетливо.

Короткий полет. Удар. Вспышка.

И... вместо непроглядной тьмы Вечности странная обстановка, больше напоминающая декорации для какого-то исторического кино.

Однако подумать у него не вышло - волной нахлынули воспоминания прошлого владельца тела, молодое тело выгнуло дугой, и он отключился. Часа на три. А когда он вновь очнулся, рядом сидела женщина, которую он идентифицировал как маму.

В голове сразу всплыла подсказка из воспоминаний, словно ремарка кинофильма '17 мгновений весны': 'Александра Ивановна, урожденная боярыня Вельяминова, характер....' и так далее.

Дима усмехнулся.

Ведь теперь он хоть и оставался Дмитрием Ивановичем, но числился девятилетним сыном Ивана II Красного и внуком Ивана I Калиты . И, судя по воспоминаниям этого парнишки, папу 'красным' звали не за красоту, а за насыщенный цвет лица, полученный от излишне рьяного причащения красненьким. Что и послужило причиной его совершенного бездействия, из-за чего честно отжатое прижимистым дедом стали растаскивать домовитые соседи.

Ну

и да, на дворе ко всему прочему шел 1359 год от Рождества Христова или какой-то там год от Сотворения мира, потому как аборигены сами разобраться в этом деле не могли, имея, по меньшей мере, шесть вариантов с разбросом в 49 лет.

Но главное в другом. На горизонте отчетливо маячили Мамай , Тохтамыш , Ольгерд и прочие 'добрые, ласковые и крайне дружелюбные' создания с большим количеством вооруженных 'троглодитов'. А 'трижды знаменный' Тимур, также известный как Тамерлан ? Он ведь тоже находился относительно недалеко и при определенном 'везение' мог пожаловать на огонек.

'Прорвемся...' - мысленно усмехнулся, Дима и легко соскочил с постели, демонстрируя всем своим существом бодрость, свежесть и решительность. А главное - позитив. Оно и понятно. Он ведь попал в свою мечту. В свою маленькую, персональную сказку.

'Если еда дергается, значит - она свежая'

Народная неандертальская мудрость

1359.11.16, Москва

– Как ты себя чувствуешь, сынок?
– Участливо поинтересовалась мама.

– Все хорошо.
– После небольшой паузы произнес Дима.
– Просто сон приснился странный.

– Странный?
– Удивленно переспросила дородная женщина с цепким, умным взглядом. Память подсказывала очень мало сведений. Маленький Дима эту женщину почему-то боялся. До того момента, разумеется, как сознание малыша слилось с чрезвычайно наглым детиной изрядного возраста.

– С дедом своим говорил. С прадедом. И далее. Странный сон.
– Импровизировал на ходу парень.

На что все промолчали, не зная, что сказать.

Дима же тем временем немного подвигался, как бы разминаясь, и с удивлением отметил, что не испытывает никаких затруднений в управление телом. Оно было словно родное. Ну, так-то оно, конечно, и было для части новой личности. Однако он ожидал худшего. И это вселяло определенную уверенность в себе. Да, Дима сейчас всего лишь парень девяти лет. Но в своей прошлой жизни он обрел массу навыков, которые сейчас, благодаря высокой управляемости тела, вполне могут сохраниться. А значит, просто так прибить его вряд ли смогут.

Младшие няньки помогли одеться - им он не мешал. А потом мама повела сына в соседнюю комнату. Ну, как повела. Хотела за ручку взять, но сынок хмуро глянул на нее и сам вперед пошел. А она следом.

Соседняя комната пребывала в такой же полутьме. Узкие слюдяные окна плохо пропускали свет, а немногочисленные свечки больше тени пугали, чем освещали помещение. Там его уже ждали - по лавкам вокруг деревянного стола сидело пятеро мужчин: дядя Василий Вельяминов и его ближники со смешными именами вроде Нижата и Судята. Нормальные имена, видимо, были положены только родовитым людям, остальные кличками юморными и уничижительными обходились.