Орел
Шрифт:
– Это что ТЫ забыл в моих землях?
– Искренне удивился Дима.
– Или ты против Великого князя бунтовать вздумал?
– И кто же здесь Великий князь?
– Усмехнулся брат Суздальского князя - Андрей, державший Нижний Новгород и Городец.
– Я.
– У тебя еще молоко на губах не обсохло. Князь. Великий.
– Продолжил насмехаться Андрей Константинович.
– Ты на голову хворый или прикидываешься?
– Невозмутимо повел бровью Дима.
– Ты говори, да не заговаривайся!
– Зарычал Андрей Константинович.
– А то что? Ты будешь злиться и ножками топать?
–
– Остановив закипающего брата, произнес Дмитрий Константинович Суздальский.
– При таком войске-то.
– Тебе, как я вижу, не угодишь, - мрачно усмехнулся Дима.
– Может быть, ты еще и ярлык хана почитаешь за пустое место?
– Про ярлык я знаю и биться с тобой не хочу.
– Тогда зачем ты привел войско?
– Ты юн и нуждаешься в добром наставлении. Возьми мою дочь в жены, и я помогу тебе в правление княжеством.
– Добрым христианам две жены брать не пристало, - лукаво улыбнулся Великий князь.
– Отправь эту приблуду в монастырь, - пожал плечами Дмитрий Константинович.
– Митрополит охотно пойдет тебе на встречу.
– Приблуду значит?
– А кто она? Приблуда и есть. Зачем тебе выродков плодить, если можно с княжной доброй крови жить да потомство множить?
– Ты оскорбил мою жену, моего сына, мое войско. На что ты рассчитываешь?
– На моей стороне сила, - зло усмехнулся Суздальский князь.
– Так и я не один пришел. Это, - он махнул рукой на своих воинов, - всего лишь тень легиона Древнего Рима. Но и ее хватит, чтобы разгромить тех, кого привел ты.
– Ха!
– Кроме того, на моей стороне Бог и правда. А посему после победы, я прикажу тебя повесить на ближайшем суку за оскорбление Великой княгини и моего наследника. Жену с детьми - продам в рабство. Братьев же, велю прилюдно бить вожжами на конюшне до беспамятства. Дабы знали, против кого выступать.
– Что?!
– Задыхаясь от ярости, прошипел Андрей Константинович.
– Отец и дед мой были Велики князьями. И не вам убогим это оспаривать!
– Щенок!
– Зарычал Дмитрий Константинович, с трудом удерживаясь от того, чтобы выхватить меч. Все-таки нападение на переговорах - позор. Да и метательные ножи были приторочены к предплечью его визави. А о том, что парень их там не для красоты носит, Суздальский князь знал прекрасно.
– Скоморох, - фыркнул Дмитрий Иванович с презрением.
– Ты мне наскучил, - и, развернув коня, направился к своим войскам. А за ним его спутники. Бирюк молчал, онемев от наглости своего сюзерена, а Энрико просто не понимал, чего они там обсуждали. Он по-русски едва мог изъясняться.
Конечно, определенного раздражения Дмитрию избежать не удалось. Не каждый день тебе в лицо так оскорбляют твою жену, сына и верных тебе людей. Однако в целом Великий князь сохранил спокойствие и хладнокровие. А вот его оппоненты - нет. Поехали они к войскам изрядно взбешенные.
В реальности, вероятно, подъехав с малой дружиной, юный Дмитрий был и холостой и не такой борзый. Посему принял предложение Суздальского князя и разошелся с ним миром. А тут без конфликта обойти, явно не удавалось. Вот князь и решил спровоцировать противника на решительную атаку, опасаясь, что они могут испугаться
Спустя каких-то несколько минут началась битва.
Владимиро-Суздальское союзное войско зашевелилось, пришло в движение, и без какого-либо порядка, плотной массой двинулось в сторону пикинеров с явным желанием его смять. Каких-то три цепочки людей, пусть и с длинными пиками, не способны остановить такой напор. Однако когда до наконечников пик оставалось шагов пятьдесят, зазвучали свистки сержантов и лучники дали залп.
Потом еще.
Еще.
Еще.
Еще.
Еще.
И так, пока не опустели колчаны. На пределе скорострельности. Благо, что каждый стрелок кроме простенького, но вполне годного 'английского лука' был оснащен восточным кольцом, несколько облегчающим натяжение и выстрел. Это и повышало скорострельность, и снижало утомляемость, позволяя годный темп поддерживать чуть-чуть дольше.
Сюрприз удался.
Лошади густой лавы дружинников, в отличие от своих наездников, были практически никак не защищены от 'пернатых гостинцев'. Кое-где, конечно, помогала попона, но несильно. Что породило классику 'Кресси' - лихая кавалерийская атака превратилась в свалку из трепыхающихся людей и лошадей. Ну и, само собой, совершенно непередаваемая какофония звуков. В то время как доспехи всадников, в целом, оставались неповрежденными.
Отмашка сигнальщика.
И обозные служащие бросились с маленькими зарядными двуколками раздавать стрелы лучникам. А оживший барабанщик, стронул с места пикинеров - медленным шагом, строго соблюдая строй, они стали надвигаться на противника.
Минута.
И пикинеры вошли в соприкосновение с дружинниками, которые пытались выбраться из этой безумной свалки. Большинство пешком, а кто-то и верхом, порождая еще большую неразбериху. Ведь лошади чуть с ума не посходили и практически не управлялись. Это целые. Раненые же кони бесились и лягались, истошно разнося по округе безумное ржание, полное ужаса и боли.
Мощные амплитудные удары пиками посыпались один за другим. Кто-то пытался прикрываться щитом. Кого-то, сильно ударив его в корпус, пика сбивала с ног, выводя тем самым из зоны поражения. А многим не везло. Не привыкли они еще к такому противостоянию. Да и амплитудный удар пикой - штука страшная. Не каждая чешуя выдержит, не говоря уже о кольчуге.
Впрочем, к чести дружинников нужно сказать, что они довольно быстро оправились от шока и постарались дать организованный отпор. Ну, насколько вообще применимо слово 'организованный' к средневековому европейскому войску. Разумеется, устоять против напора пикинеров они не могли, поэтому, прикрываясь щитами, постарались отойти.