Орел
Шрифт:
– Зачем ты пришел сюда?
– Примирить вас. Хан вручил тебе ярлык на Великое княжение. Ни я, ни братья не оспариваем слово хана. Да и ты делом показал свое право на Владимирский престол.
– Братья оскорбили мою жену, сына и войско, после чего трусливо сбежали с поля боя. Я должен взыскать с них долг.
– Ты хочешь их убить?
– Только Дмитрия. Остальных выпороть прилюдно.
– Они же родичи твои. Умерь свою злость. Ты молод и вспыльчив. Сейчас ты можешь сделать то, о чем потом станешь жалеть.
– Полагаешь,
– Удивленно повел бровью Великий князь.
– Может и так.
– Кивнул Василий Михайлович.
– Они совершили ошибку и поплатились за нее. Сказывали мне, что на Клязьме они более половины войска сложили. Много ли убили у тебя?
– Двоих.
– Двоих?
– Искренне удивился Василий Михайлович.
– Да. Еще семерых перевязали. Мне сказывали, что один из них не выжил, другой увечным остался, а остальные через неделю-другую в строй встанут.
– Этого не может быть...
– Я предлагаю проверить, - благожелательно произнес Великий князь.
– Ты ведь все равно отсюда просто так не уйдешь. Да и должок вернуть за подсыл убийц нужно. Или ты думаешь, что я все простил и забыл? Отнюдь. Я никогда и ничего не забываю. Ни хорошее, ни плохое.
– Убийц подсылал не я, - нахмурился Василий Михайлович.
– Ты был в курсе дела и не помешал. Ты хотел моей смерти. А то, что зачинщиком, скорее всего, был Ольгерд, к делу не относится. Или я ошибаюсь, и этот литвин к делу не имеет никакого отношения?
– Имеет, - продолжая хмуриться, произнес Василий Тверской.
– Вот видишь. Он подставил тебя под удар, а сам постарался остаться в стороне. Ему выгодно, чтобы мы передрались.
– И ты, зная это, все равно, хочешь продолжить борьбу с Константиновичами?
– Противоречия нужно разрешать. Они признают мою власть только тогда, когда у них иного выбора не будет.
– Но ты же обещал им такое позорное наказание!
– У них всегда есть шанс прийти ко мне и покаяться. Я ведь не зверь какой. Все пойму. Не бесплатно и не просто так, но ничего запредельного от них требовать не стану.
– А я?
– А ты, либо уходи, либо принимай бой. Лишний крови мне не нужно. Но если потребуется для дела - я пойду до конца, не сомневаясь и не переживая. Решай сам. Но если ты в скорости не покинешь поле боя, я нападу. Мне не выгодно это стояние.
После чего Дмитрий кивнул и, развернув коня, направился к своему месту в боевых порядках войска.
– Большая часть его войска - пешцы, - отметил из ближних бояр, когда Дмитрий со свитой удалился.
– Пешцы, которыми он разбил братьев.
– То было случайностью. Мне сказывали, что разозлил тогда этот юнец мужей. В бешенство привел. Вот разум и потеряли. Если же по ним по уму ударить, то и сомнем.
– Ты уверен?
– Повел бровью Василий Михайлович.
– Полностью. Тут ровное поле. Что в нем пешцы против всадников?
– С такими длинными
– Мы их легко сомнем и опрокинем, - поддержал первого боярина, второй.
– Их тут совсем жидкая цепочка.
– А тех всадников?
– Поинтересовался князь.
– Им в тыл ударят из Суздаля. Вон - видишь, на башне тряпицей машут. Готовы.
– Добро, - хмуро кивнул Василий Михайлович весьма неуверенным голосом.
– Ты не уверен?
– Тихо спросил его ближник, тот, что молчал и в совете не участвовал.
– Будь рядом, - поджав губы, спустя довольно долгую паузу произнес князь.
– Я понял, - кивнул уже немолодой мужчина. Ему тоже вся эта затея не нравилась. Совсем не понравилась. Он понятия не имел, что ждать от новой и весьма необычной армии, да еще разбившей противника, превосходящего числом, со столь смешными потерями. И, по меньшей мере, ее опасался. А посему лезть в столь радикальную авантюру не хотел совершенно.
Прошло минут десять после завершения разговора, прежде чем тверское войско двинулось вперед. Пятидесятивосьмилетний князь Твери в окружении десятка ближних людей и телохранителей в бой не пошел. Возраст. Его же войско, выстроившись в ожидаемые две линии с изрядным интервалом, выступило вперед. Сначала шагом. Потом перешли на рысь, разгоняясь. Все дружинники понимали - их успех в силе конного удара. Не опрокинут пехоту - проиграли. Причем вторая линия, психологически готовилась к проходу без особого сопротивления сквозь проломленные пехотные ряды для сшибки с московскими кирасирами.
Все шло спокойно, медленно, строго по сценарию.
Василий Михайлович же, отметив, что все его люди выдвинулись, направил своего коня на ближайший пригорок. А он, разумеется, нашелся исключительно в тылу. Раньше такой маневр мог сильно подорвать боевой дух всадников, сейчас же, они оказались всецело увлечены атакой и назад не оглядывались.
Но вот, первый ряд достиг отметки пятьдесят метров.
Сержанты засвистели в свои свистки, указав руками углы возвышения и направления для своих отрядов.
Раз.
И в небо поднялась туча стрел.
Еще раз.
И еще раз.
Три залпа успели дать лучники, прежде чем всадники достигли пик. Не все. Далеко не все. Кувырки, споткнувшихся лошадей. Неудачные пируэты резко забравших в сторону животных. И так далее. Некоторые лошади пали или бились в агонии. Другие, потеряв управление, откровенно бесились, прыгая, лягаясь и истошно ржа. Из-за чего второй линии всадников пришлось очень несладко. Большинство резко сбавить ход, а то и остановиться.