Орел

Ланцов Михаил Алексеевич

– Хорошо, - кивнул князь и после небольшой паузы перешел к делу.
– Я хотел бы попросить тебя о помощи.

– Что-то случилось?

– Воровство случилось. И казнокрадство. Дядя совсем берега потерял в своей неуемной жадности. Казна трещит по швам от его аппетитов. И сделать я с ним ничего не могу, потому как он моя опора. Моя власть зиждется на поддержке Вельяминовых и их союзников.

– Это прискорбно, - кивнул митрополит.
– А от меня, что ты хочешь?

– Чтобы ты встал подле меня и сдерживал алчные позывы дяди. Конечно, воровать он не прекратит.

Но аппетиты поумерит.

– Отчего, сын мой, тебя так заботит этот вопрос?

– Так из-за воровства безумного все наследие моих предков может прахом пойти. Я бы, может быть, дядю на кого и заменил. Но на кого? Остается искать способы смирить его страсти.

– Разумно, - после небольшой паузы кивнул митрополит.
– Но ты ведь догадываешься, что я просто так не смогу тебе помочь?

– Это из-за того, что я изменился?
– Мягко улыбнулся Дима.
– Считаете, что я одержимый?

– Считал. Но ты не чураешься церкви. Да и какой одержимый сам пришел бы к митрополиту?
– Улыбнулся он вполне искренне.
– Расскажи, что с тобой произошло?

– Если говорить предельно честно, то я не знаю, - пожал плечами Дима.
– Единственное, что я помню - странный сон. В нем мои предки по очереди подходили ко мне и что-то говорили.

– Все?

– Того я не ведаю. Но и тех, кто шли до Рюрика тоже видел. Они говорили не на нашем языке, однако я их понимал без каких-либо сложностей.

– Очень интересно...
– тихо произнес митрополит, по сути, не получивший ответа на свой вопрос.
– А что они хотели от тебя?

– Полагаю, они меня как-то напутствовали. Но это только предположение. Я не помню ни одного слова из сказанного ими. Хотя говорили они много. Сверх этого я бы и рад сказать, да нечего. А придумывать красивую сказку, я не хочу.

– Сказку? Да, сказку не нужно.

– Вот и я о том думаю. Но ведь сказанных мною слов тебе мало?

– Мало, - кивнул митрополит.
– Но я думаю, что мы будем исходить из того, что знаем. Ты не сторонишься церкви, а значит, ничего плохого с тобой они не сотворили. Если же верить толкователям снов, то...
– митрополит задумался.
– То я не знаю, как можно трактовать это однозначно. Ближе всего 'большие перемены', к лучшему ли, к худшему ли - неизвестно.

– И ты мне поможешь?

– Конечно, - улыбнулся Алексий.
– Наставничество над юным князем - моя прямая обязанность. И плох будет тот наставник, который позволит растащить казну воспитанника до его возмужания.

– Это отрадно слышать, - вернул довольную улыбку Дима и, вроде бы собрался уходить, но митрополит жестом задержал его.

– Мне говорили, что ты совершенно замучил священников расспросами. Что тебя так взволновало?

– Я пытаюсь разобраться в некоторых вопросах безмерно далеких от жизни княжества. Этакие упражнения для ума.

– Может быть, я подскажу тебе на них ответы?

– Может быть, - улыбнулся Дима.
– Первый вопрос заключается в летоисчислении. Мы все христиане. Вот мне и стало интересно, отчего христиане ведут свое летоисчисление от Сотворения мира, а не от Рождества Иисуса нашего

Христа? Тем более что в вопросах Сотворения мира масса непонятных моментов и дата сильно плавает, по меньшей мере, на полвека. Не ясно как ее высчитывать. А с Рождеством Христа все просто и ясно.

– Хм, - хмыкнул митрополит задумавшись.

– Второй вопрос - это начало года. Отчего добрые христиане почитают начало года по древним языческим традициям - весной или осенью? В то время как у нас всех есть яркий ориентир - Рождество. Кроме того, мне сказали, что после Рождества день начинает прибывать. Это ли не истинное начало?

– А третий вопрос?
– После небольшой паузы осведомился Алексий.
– Или тебя пока только эти два беспокоят?

– На самом деле, вопросов много. Но как-то упорядочились у меня в голове только эти два.

– Сложные вопросы, - немного пожевав губы, произнес Алексий.
– Вижу, ты очень вдумчиво читал Святое писание. Это отрадно.

– Так может быть, ты поможешь найти ответы на них?

– Помогу, - кивнул митрополит.
– Всем, что в моих силах. Но не сейчас. Эти вопросы не имеют быстрых решений.

На том и расстались. Конечно, Дима не развеял всех подозрений и сомнений митрополита. Но в целом произвел на него весьма благоприятное впечатление. Как и вопросами своими и рассуждениями, так и ориентирами кои он расставил. Конечно, Алексий решил еще понаблюдать за парнем, но в целом, оказался склонен сделать на него ставку.

Глава 4

1360.07.18, Москва

Жизнь медленно, но уверенно входила в свое русло, обретая внятно очерченные берега. Эйфория первых дней прошла, и Дима едва не угодил 'на откате' в жесточайшую депрессию. Ведь одно дело 'играть в старину', имея возможность в любой момент прерваться и вернуться к благам цивилизации. И совсем другое дело - жить в этой старине. Заболел зуб? Наслаждайся. Подхватил воспаление легких? Готовься отойти в мир иной. Ну и так далее. Даже простая заноза и то может легко закончиться заражением крови и смертью. Причем шансов на возврат, даже теоретических, он не видел, отчетливо понимая, что в той аварии в XXI веке его тело вряд ли уцелело.

Все эти депрессивные мысли так сильно навалились на Дмитрия, что едва не подкосили его веру в себя. Выкарабкаться удалось только старым армейским способом - занявшись делом. С головой. Чтобы каждую минуту ты был чем-то загружен и глупые мысли не терзали тебе душу. Благо, что митрополит, активно этому потворствовал и охотно поддерживал инициативы Дмитрия. Зачем? Во-первых, он не видел в них ничего вредного, а понаблюдать за сильно изменившимся князем хотелось.

Ему нужно было понять, что ожидать от своего резко изменившегося подопечного. Во-вторых, они все были не сильно затратные, но довольно любопытные. Почему Алексий им и потворствовал в какой-то мере.