Орел
Шрифт:
– И тебе здравствовать, - хмуро произнес Ольгерд. Радость Дмитрия ему была понятно, но разделить ее он был не в состоянии. Все-таки, он был с тем самым троллем, которому так знатно надавали по шее.
– Я серьезно рад тебя видеть, - смахнув с лица напускную веселость, произнес Дмитрий. – Если ты пришел ко мне, то значит, хочешь закончить эту войну? Ведь так?
– Так, - угрюмо кивнул он.
– Ну и славно. У мира, правда, есть цена. Но, думаю, ты охотно на нее согласишься.
– Что ты хочешь?
–
– Ого! – Ахнул Ольгерд.
– Это же половина моей державы!
– Верно. Но не самая населенная и ценная. А мне торговлю с родичами вести нужно. Сам понимаешь – выгода великая, упускать ее никак нельзя. Не отдашь миром, мне придется все твои земли завоевывать и под свою руку подводить. Так что выбор у тебя не велик. Кроме того, твои земли Жеймайтии воюет Тевтонский орден. Изрядная сила. Но тебе хватило ума сохранить своих дружинников да городские ополчения в целости. Ну, в основном. Понимая, что дело важно, я подарю тебе пять сотен кирасирских пик. Они позволят тебе довольно легко разгромить воинов ордена.
– Ты… довольно жаден.
– Я беру только то, что мне нужно. У тебя много арбалетчиков?
– Ты же и так знаешь.
– Я не знаю, сколько их осталось, и сколько из них верны тебе.
– Полторы сотни, - чуть поиграв желваками, произнес Ольгерд.
– Пять сотен кирасирских копий и две сотни тяжелых московских арбалетов, да по сто болтов к каждому. А когда разобьешь тевтонцев в Жемайтии, сообщи – я пришлю тебе два, или, если получиться три требушета с запасом ядер и мастером. Возьмешь Мемельбург. Порт на Балтике – хорошее подспорье в плане наполнения бюджета. Не самое лучшее место, но он станет как кость в горле для ордена, рассекая их владения пополам.
– Зачем тебе это?
– Если я тебя разобью окончательно, то мне нужно будет вместо тебя драться с Тевтонским орденом. Разбить их не сложно. Но оно мне надо? Ты представляешь, какой головной боли добавит мне захват земель ордена? Добрых войск у меня не так уж и много. А своими руками лишать себя возможности заниматься делом, проводя всю жизнь в походах, я не хочу. Мне воевать не нравиться. Скучно это и довольно бессмысленно.
– Бессмысленно? – Удивился Ольгерд. – Ты хочешь забрать половину Литвы и считаешь это бессмысленным?
– А ты представь, сколько сил и средств мне нужно будет вложить в эти разоренные земли? Дороги проложить. Мосты поставить. А еще и гарнизоны да станции почтовые развернуть. Укрепления перестраивать. И прочее, прочее, прочее. Если бы я брал богатые и густонаселенные земли – один вопрос. А так – это больше обуза, которая нужна мне для решения куда более важной задачи.
– Зачем так возиться с ними? Пусть живут, как живут и платят тебе.
– Я так дела не делаю. С того, кому много дается, серьезно и спроситься. Всевышний богато меня одарил, знаниями, умом, удачей. Думаешь, просто так? Отнюдь. Дела его неисповедимы, но несложно догадаться, что он чего-то от меня хочет. К каким-то делам подталкивает. Каким – я не знаю. Да и никто не знает. Поэтому я считаю, что нужно быть готовым предстать перед сюзереном и быть готовым
– Чудно ты говоришь…- покачал головой Ольгерд.
– Во многих знаниях многие печали. Например, тебя мало кто понимает. Ты выигрываешь, но никто не понимает почему. У тебя что-то получается, но всем неясно из-за чего. Начинают искать колдовство, сумасшествие и прочий вздор. Ты видел пушки в действии. Кто-то скажет – магия. Но ведь ее там нет. Все настолько просто, что любой бедняк на коленке сделать может. А земляное масло? Слышал, что я начал из него гнать горючую воду - керосин?
– Слышал, - кивнул Ольгерд.
– Тоже все просто. И ничего сложного. Ученье – вот настоящая магия, открывающая человеку замысел Творца и его истинные законы.
– А как же Святое Писанье? – Удивленно выгнул бровь «закоренелый язычник», сменяющий религии строго исходя из политической ситуации.
– То для черни. Самые азы, - усмехнулся Дмитрий. – Законы Творца намного глубже и шире. Их постигать можно тысячелетиями, исписав бесчисленное множество книг. Да так и не поняв до конца. Но каждый маленький шаг в нужную сторону будет открывать перед нами дары и благодать Всевышнего, поощряющего столь благое дело. Не словом, но делом. Ибо только к молитве делу он не глух.
– Возможно… возможно… А что ты собираешься отнять у Людвига? Или спустишь ему нападение?
– Не завидуй ему, - лукаво улыбнулся Дмитрий. – Мои люди спустились на особых стругах от Смоленска и навели для Мамая мост через Днепр. По нему армия Половецкого султаната перешла на правый берег реки и вторглась в южную Польшу и Восточную Венгрию. С ним десяток стандартных требушетов и куча ядер из свиного железа . Поверь – там будет пекло. С запада же вторглись войска Венеции и, оперируя огромным парком в два десятка требушетов, громят крепости Далмации, раскалывая их одну за другой.
– Но Венецию должна была сдерживать Генуя и Милан!
– Я поставил Венеции две тысячи кирасирских и пять тысяч тяжелых пехотных пик, а также триста московских арбалетов. Сверх требушетов и ядер к ним. По моим ожиданиям это должно было очень сильно склонить чашу весов в сторону Венеции. И склонило. Пару недель назад до меня добрался гонец – Венеция наголову разгромила войско Милана при Брешиа и приступила к осаде этого города. Еще в начале мая.
– Да уж… - покачал головой Ольгерд.
– Ну и я хочу отличиться – ударить по наиболее благополучным городам Польши и разграбить их. Денег у меня хватает, но за выступление против Империи поляков нужно покарать. Такие вещи безнаказанно оставлять негоже. Раз спустишь – на шею сядут.
– Невероятно. И ты все это подготавливал заранее? – Спросил Великий князь Литовский.
– Ну как заранее? Особые струги для наведения мостов и команду к ним я начал готовить два года назад. Над требушетами и ядрами – три тружусь. Не так чтобы и долго. Проще всего было с Тевтонским орденом договориться. Им эта война была до малины. Да и знали они о попытке Новгорода с Рязанью захватить Москву во время моего отсутствия. Не верили в их успех, но были твердо убеждены – я Новгороду такую выходку не прощу. А значит, на какое-то время стану союзником Ордена и против Новгорода. Так или иначе – пока нам нечего было делить, и они охотно решили воспользоваться ситуацией.