Орфей спускается в ад
Шрифт:
Принцесса. Ну разве не прелесть? Год за решеткой в образцовой тюрьме для именитых наркоманов. Что это? А вы не знаете, что это, вы, красивенький и глупенький молодой человек? Это гашиш, марокканский, самый лучший.
Чанс. Ах, гашиш! Как вы протащили его через таможню, когда совершали свое триумфальное возвращение?
Принцесса. Я его не протаскивала. Корабельный врач делал мне уколы, пока травка летела через океан к одному темному молодому господину, который думал, что сможет меня шантажировать. (Стремительно
Чанс. И не смог?
Принцесса. Конечно, нет. Я его раскусила.
Чанс. Вам в дороге делали уколы?
Принцесса. С моим невритом? Пришлось. Давайте живо это сюда.
Чанс. А не нужно его понадежнее упаковать?
Принцесса. Вы слишком много говорите и задаете слишком много вопросов. Давайте быстрее. (Встает.)
Чанс. Я в этом вопросе новичок.
Принцесса. Не сомневаюсь, иначе не говорили бы об этом в гостиничном номере…
Поворачивается лицом к зрителям и тотчас меняет объект своего внимания.
Долгие годы все твердили мне, что с моей стороны просто смешно думать, что я не смогу вернуться на экран или на сцену женщиной средних лет. Мне твердили, что я – настоящая актриса, художник, а не звезда, чья карьера зависит от возраста. Но в глубине души я знала, что легенда Александры дель Лаго неотделима от молодости…
Главное – понять, когда стоит уйти. Я это знала и ушла как раз вовремя. Вышла в тираж! Куда? Зачем? На мертвую планету, на Луну…
Некуда уходить из искусства, потому что – хотите верьте, хотите нет – я когда-то действительно была настоящей актрисой, художником. Вот и отправилась на Луну, но там нет воздуха. Я начала задыхаться в той иссушенной и иссушающей все и вся стране, где время течет и ничего не приносит, и открыла для себя… Еще не готово?
Чанс встает и идет к ней со свернутой самокруткой.
Открыла для себя вот это!
И еще многое другое, что помогает усыпить рвущегося из меня тигра. Почему жаждущий тигр мечется в джунглях моей души? Почему везде и всюду жаждущее всегда мечется?
Спросите любого хорошего врача. Но не верьте его ответу, потому что… это не ответ… Если бы я была старухой, но сами видите – я не старуха…
Я просто немолода, нет, немолода. Больше немолода…
Чанс. Никто немолод вечно…
Принцесса. Но вы же видите, что я не могла состариться, пока внутри меня мечется тигр.
Чанс. Никто не хочет стариться…
Принцесса. Вышедшие в тираж звезды иногда дают уроки актерского мастерства. Или начинают заниматься живописью, малюют цветы в горшочках или пейзажики. Я могла бы малевать пейзажи бесконечной иссушенной страны, где я скиталась, словно заблудившийся кочевник. Если бы я могла писать пустыню и кочевников, если бы могла… ха-ха-ха…
Чанс. Т-с-с.
Принцесса. Извините.
Чанс. Курите.
Принцесса. Да,
Чанс. Я?
Принцесса. Вы? Да, в конечном итоге, вы. Но вы появляетесь после возвращения. Ха… Ха… Блистательного возвращения, когда я сделалась дурой и вернулась… Экран – очень точное зеркало. Есть такая штука – крупный план. Камера наезжает, ты стоишь неподвижно, а твоя голова и лицо занимают весь кадр в сфере софитов. И вся твоя жуткая жизнь кричит, пока ты улыбаешься…
Чанс. А вы откуда знаете? Может, это был не провал, может, вы просто испугались, стушевались, принцесса… Ха-ха-ха…
Принцесса. Не провал… После этого крупного плана все ахнули… Ахнули… Я слышала, как они поражено перешептывались: «Это она? Она? Она?» Я совершила ошибку, надев на премьеру очень вычурное платье со шлейфом, который пришлось подбирать, когда я встала со своего места и начала бесконечное отступление из города огней. Вверх, вверх, вверх по нестерпимо длинному проходу в зале, задыхаясь и вцепившись в белый королевский шлейф платья, вверх по бесконечному проходу, и какой-то незнакомый мужчина схватил меня со словами: «Останьтесь, останьтесь!» Одолев проход, я развернулась и ударила его, отпустила шлейф и забыла о нем. Попыталась сбежать вниз по мраморной лестнице, конечно же, споткнулась и покатилась – голова, ноги, голова, ноги – до самого низа, как пьяная портовая шлюха… Руки, чьи-то безликие и милосердные руки помогли мне встать. А потом? Бегство, нескончаемое, непрерывное бегство, пока я не проснулась сегодня утром… Господи, все ушло…
Чанс. Давайте я вам еще одну сверну, а? Свернуть?
Принцесса. Я вашу докурю. Нельзя выйти в тираж, пока в тебе еще рыдает сердце актрисы, рыдает у тебя в душе, в нервах. Сердце? О, нет, оно тоже ушло…
Чанс (подходит к ней, забирает у нее самокрутку и протягивает свежую). Вот, я вам еще одну свернул, принцесса… еще одну… (Садится на пол, прислонившись к кровати.)
Принцесса. Так вот, рано или поздно, в какой-то период жизни, все, чем жил раньше – или теряешь, или бросаешь. А потом… умираешь или находишь что-то еще. Вот мое что-то еще… (Подходит к кровати.) Обычно я принимаю строжайшие меры предосторожности, чтобы… меня не застукали… (Садится на кровать, затем ложится на спину, свесив голову рядом с головой Чанса.) Вообразить себе не могу, что заставило меня вам открыться. Я ведь вас почти не знаю.
Чанс. Наверное, я внушил вам доверие.
Принцесса. В таком случае – я спятила. А теперь вот что мне скажите. Что там за водоем или море, вон там, за пальмовой рощицей. Спрашиваю потому, что сейчас припоминаю, что мы повернули на запад от моря, когда выехали на магистраль под названием Старая испанская тропа.
Чанс. Мы вернулись к морю.
Принцесса. К какому морю?
Чанс. К Мексиканскому заливу.