Орфей
Шрифт:
— Не вижу беды. У вас тут в писателях каждый пятый. Ну, так считается. Пускай себе забавляется, как все…
— Не как все. Прекратите, господин Перевозчик! Вы же видите, что не как все. Никому не известно, что повлекут за собой его произведения, которые он неизбежно напишет, в действительности. Когда и как это произойдет. Случай с последней локальной войной в этой стране незначителен по сравнению с тем, что еще может произойти. Присматривающие не допустят этого. Как и вашего присутствия у нас, господин Гордеев.
Михаил встал и, заложив руки за спину, вновь прошел к залитому
— Вы этих бы… ой, не могу… этих бы, что ли, удалили. Такие вопросы наедине надо решать. Тет-а-тет.
— Этих? — Ястребиный с недоумением оглянулся, словно видя свою охрану впервые. — Не обращайте внимания. Это двуногие псы. У них вырезаны языки. — Что-то неуловимо нерусское проскользнуло в его выговоре. Что-то, что уловил, но не сумел определить Богомолов на Встрече в храме с черным солнцем.
— Самое смешное, что и данную установку, которую вы только что сообщили, Певец предвидел. По отношению к нему. Наверное, он действительно хорошо знает свой Мир.
— Что же вас так рассмешило?
— То, что он обращался ко мне со своими подозрениями. Впрочем, я тогда играл примерно ту роль, что сейчас вы. И еще смешно: я — чужак, инфильтрант, Сверхсущество, Перевозчик — уговариваю вас, Присматривающего за сохранностью и созиданием вашего Мира, воздержаться от жестокости и смертей. Не довольно ли уже, а, Присматривающий?
Ястребиный профиль собеседника еще более заострился.
— Гость, вам предлагается уйти, — не снисходя до дискуссии, отчеканил он. — Сейчас же. Немедленно. В своем Мире мы разберемся сами.
Знакомый укол взвихренных энергий пришел, как всегда, неожиданно, хотя Перевозчик знал, что он будет. Каждый волосок его был вздернут мгновенной незримой искрой. Перевозчик опустил руки на широкую дубовую панель подоконника.
Да, он ждал, что это случится еще раз, но не думал, как удачно подгадается момент. Теперь Игорь помогал ему. Певец этого Мира.
— Никаких компромиссов? Непреклонно, бесповоротно, окончательно?
— Никаких. Непреклонно и бесповоротно. Окончательное Решение произнесено.
— Не лопни от натуги, — сказал Михаил, на мгновение став из Перевозчика только Гордеевым. А Перевозчик опять удивился, сколько в нем еще человеческого. Энергии бушевали, впитываясь, временное тело начинало, накаляясь, переходить в другой уровень существования. Он научит этих возомнивших о себе. Но сперва надо…
От короткого взгляда навскидку оба телохранителя застыли. Глаза их остановились, по отвисшим челюстям потекла слюна.
— Чтобы не помешали, — пояснил Перевозчик. — МЫ не любим суеты, Присматривающий. НАМ не нравится также, когда нижестоящие принимают на себя прерогативы стоящих выше. Присматривающие заботятся о человечестве, вот пусть и продолжают. Весьма достойное занятие. НАМ доверено равновесие Миров. Не путай эти совсем разные вещи. Певец относится к Сохраняющим Миры. Не вмешивайся в то, чего не понимаешь. Сохранять, в отличие
Перевозчик видел, как, бросив взгляд на своих отключенных горилл, тот, прищурясь, подался вперед. Внутренне ястребиный был и прежде очень собран, теперь сосредоточенность достигла твердости наивысшей. Черный круг полыхал ослепительными протуберанцами. Но за ним… удивление недоумение страх ярость гнев смех писк младенца слезы горечь обиды настороженность смущение испуг неуверенность слабость мягкость человечность
— Распоряжайтесь в своем Мире, как вам угодно, Присматривающий. МЫ верим и видим, что вы стремитесь к благу. Как вы это себе понимаете. Что делать, таковы законы Миров, что уровень блага возвышается только с уровнем понимания. Но Певца ты не тронешь. МЫ сознаем возможные варианты влияний. Однако ваш Мир без Певца разрушится еще быстрее, и цепочка разрушений захватит и другие Миры, не ваши..
Перевозчик на пробу свел ладони. На расстоянии сантиметров пяти между ними пробежал огонек. Как белесый туманчик. Пока холодный.
Присматривающий казался заворожен, как и его охрана.
— Почти в каждом Мире есть свои Присматривающие. Как там это понимаемо. И МЫ почти никогда не возражаем. Ты знаешь, — и Перевозчик назвал Присматривающего его собственным именем на одном из очень редких современных языков, родном языке ястребиного, — я хотел сейчас сделать… но не стану. Я только сообщу тебе один секрет. Вот ты, наверное, воображаешь себя кем-то вроде… рыцаря, который послан братьями первым преступить путь дракону. Чудовищу. А тебя тоже подставили. Да. Большего ты от меня не услышишь, но подумай сам — ведь за Присматривающими тоже требуется свой Присмотр? МЫ осуществляем и его.
Ливень, водопад кипящих невидимых сил наполнял комнату. Шевелились занавеси, потрескивали волосы у всех находящихся здесь. Закрученная в спираль тугая струя искала свою точку — Перевозчика, — по пути сдвигая предметы, разгоняя воздух. Одно стекло в переплетении веранды внезапно потрескалось, оплавилось, потекло вниз медом, прозрачной раскаленной патокой, воспламеняя краску и дерево рам. Другое — обметалось инеем, расцвело бахромой белого узора.
Перевозчик вбирал энергию в себя, не давал корежить ей тончайшую паутину Мира. Певцу там приходится несладко, подумал он. Бедный Певец…
— Ты не тронешь его. Это в ваших интересах, Присматриваюший.
— Да.
— Ты проследишь, чтобы и все остальное, о чем я говорил, было выполнено.
— Да.
— А теперь отойди. Тебя может опалить. Зачем Присматривающий, похожий на паленую… птицу? Орла. Ястреба.
Перевозчик держал в ладонях золотую вещь странного назначения. Одновременно мундштук, зубочистка, карандашик, пилочка и прочее — забава пижонов. Когда-то Гордеева рассмешило, и он взял ее в свою коллекцию металла, с которым по самому ему неведомым причинам все превращения его тел, «кукол», происходили гораздо менее болезненно. Одна из загадок этого Мира. Уже не очень-то и загадка…