Орфей
Шрифт:
Вэн катился последние десятки метров. Я изо всех сил пытался собраться, унять бешено колотящееся сердце. Картинка видения угасала постепенно, но быстро. Ничего не понимаю.
Все-таки я успел, и молодец, откативший дверь, нашел меня всего лишь потным, взъерошенным и недовольным.
– Кондишн у тебя, хозяин, не работает, - сказал я.
– Спекся в вашем воронке.
– Быть не может.
– Он взглянул на выкатившуюся банку из-под "Джин'н'тоник".
– Ты в настоящих воронках не катался. Посадят тебя там в "стакан", то-то поопохмелялся бы. На выход, - скомандовал он.
Вэн подогнали к стене из белого кирпича вплотную, но я-то только что видел все
– На выход, - напомнил рыжий более нетерпеливо. Подтолкнул меня.
– Ты себе что позволяешь?
– Я взъярился. Звенящая легкостью голова была тому виной? Ощущение какой-то собственной огромности.
– Я тебе что урка? Куда ты руки свои тянешь? Ты брысь отсюда, чтобы я не видел тебя никогда! Кому говорю? Скройся!
Молодец отступил на шаг.
– Вас доставить требуется...
– Сгинь, гаденыш! Все, доставил, свободен. До семнадцатого кабинета сам дойду. Пшел!
Я взбежал по внутренней лестнице этого казенного здания. В маленьких городках в подобных зданиях располагаются милиция, Управление СБ, вояки. Силовые структуры. Злобу, переполняющую рыжего молодца, я ощущал и без всяких "накатов". Просто всей спиной. Коридор второго этажа был пуст. Стены в убогой фанеровке, окна мало что в решетках, так и мелом замазаны, точно в амбулатории. Я толкнул дверь без стука.
– Личные пожелания учитываются?
– Обязательно. Здравствуйте, Игорь Николаевич. Проходите, присаживайтесь. Что-то вы не в себе, по-моему.
– Вот этого рыжего я больше видеть не желаю. Кого хотите другого за мной присылайте. Я вообще не понимаю ваших нелепых затей. Кем мы считаемся? Арестованными.? Заключенными? Экспериментальным материалом? Кем?
– Погодите, погодите, вы прямо весь на нервах. Что стряслось? Воды, может быть? Чай, кофе, перекусить не хотите? Вас ведь до завтрака вызвали. Могли бы, кстати, не спешить.
– Воды... да. Во рту пересохло. Утро, а уже к тридцати, а? Впрочем, в разгар лета здесь еще и не так... Благодарю.
– Где это - здесь?
– Бросьте.
– Ах, конечно, вы там уже, должно быть, пообщались. Вот сюда стаканчик. Компания понравилась? Так как насчет завтрака?
– Обойдусь.
– И кофе не будете? Так закурите хотя бы. Или у вас там есть?
– И кофе не буду, и курить. Считайте, бросил уже, не надо этих допросных процедур. Из здорового тела здоровую душу вынимать, оно поинтереснее. СПИДом не заболеешь, без перчаток можно работать. В воронке вашем комфортном полный холодильник выпивки - зачем? Для оттяжки по дороге? Сему Арона тем же транспортом до вас возят? Я бы на его месте у Ворот дежурил, чтобы очереди не пропустить.
– Вы говорите неизвестные мне вещи. Игорь Николаевич, мне не нравится взятое вами начало нашей встречи.
– Взаимно. Ладно, черт, второй раз встречаемся, второй раз мне приходится извиняться. Но меня его хамство просто выбило из колеи. Да, я там пообщался. Приятный отдых. Он продолжится?
–
– Работа была приятной. Знаете - результат ничто, процесс все.
– Мне понятно ваше возмущение...
– Это я тогда возмутился. Сами посудите, Россия - и права человека? История не та у любезного Отечества.
– Ну, не стоит так уж. Если я скажу, что ничего такого опасаться не стоит? Что от вас действительно ничего требовать не собираются? Ничего такого, что было тогда?
– Значит, потребуете чего-то нового. Гордеев тоже пытался мне вкрутить, будто поездка его ко мне не санкционирована, как он выразился, и просил вообще рассматривать его как частное лицо. Не объявился он, кстати?
– А что он еще говорил, Игорь Николаевич, припомните. О вас, о себе?
– Говорил, что не имеет никакого отношения к любой организации, которую я только способен вообразить.
– А вы ему что?
– А я сказал, что поглядеть надо, у кого из нас с фантазией туго. Но вы не ответили. Что с ним? Он появится?
– Почему вас так интересует его судьба?
– Хорошее дело, сами ж сказали, что он - теперь моя последняя надежда и опора. А без него гнить мне в Крольчатнике до конца дней. Чего за Крольчатник извиняетесь? Милое словечко, да и суть отражает. Кто выдумал? Когда?
– Кто-то из ваших. Давно. А Гордеев в команди ровке. Такое вот спешное, срочное ему задание было от начальства, никого в известность поставить не успел. Появится.
– Так все-таки, кто мы там? Зачем? Предположим, от нас даже ничего не хотят. Я, правда, не верю, так Гордееву и сказал. К чему тогда все? Не проще ли нас - в расход? Можно даже не очень сердито, но уж дешевле будет, точно. Что вы хотите от меня лично?
– Вот что, Игорь Николаевич, придется с вами начистоту. Насколько мне известно, ваш Крольчатник - проект самого Гордеева. Он все держит в своих руках. НИИТоВ, чьи люди работали с вами в девяносто четвертом, не единственная и далеко не самая серьезная из "крыш", благодаря которым он сумел развернуть свою деятельность. Центр нетрадиционных технологий, Институт информатики, технологий и экономики Академии оборонных отраслей, параллельно - ветвь Минздрава, что занимается специсследованиями. Параллельно - еще не знаю что. В чрезвычайно немногочисленных зафиксированных упоминаниях Крольчатник проходит как "Объект-36", все.
– Мне говорилось только о военных... да вы знать должны.
– В общем, так оно и есть.
– Все равно. К чему столько "крыш"? Понезаметнее надо быть, если хочешь чего-нибудь провернуть. Лезть будут всяко, разные начальнички-то. Результатов каких-нибудь там требовать, отчетности в расходовании средств, проверки журнала прихода-ухода...
– Вы смеетесь?
– Я недоумеваю. На кой мне, простите, всю вашу кухню знать. Почему вы передо мной расстилаетесь? Мне-то - к чему?