Орхидея
Шрифт:
— Это странно.
— Да.
— Я рада твоему звонку, — призналась она. — Мне этот кошмарный сон снился и раньше. На прошлой неделе даже несколько раз. Мне он не нравится.
— Понятное дело. О чем он?
— Уверена, у тебя есть дела поважнее, чем слушать про мой глупый ночной кошмар.
— Вообще-то нет, мне больше нечем заняться. Я просто лежу и смотрю на небо.
— На небо?
— На потолке спальни вырезано окно. Сегодня вечером взошли обе луны.
— О… — Она вдруг на тревожащую секунду представила, каково было
— Расскажи мне о своем сне.
Орхидея знала, что она должна пожелать спокойной ночи и положить трубку. Сны были очень личными, слишком интимными, чтобы обсуждать их с клиентом.
Однако желание довериться ему было непреодолимым. Может, время суток такое? Три утра, за окном темно. Или может, дело было в том, что ее пульс был все еще учащен? Или в том, что этим вечером, поцеловав ее, Раф перешел невидимую черту, став для нее уже не только клиентом. Независимо от причины, Орхидея не могла сопротивляться желанию с ним поговорить.
— Обещай, что не будешь смеяться. Мне снится, что меня преследует психоэнергетический вампир. И каждую ночь он все ближе и ближе.
— Неужели психоэнергетический вампир? Полагаю, он не того романтического типа, которого ты сделала героем «Темного желания»?
Она удивленно моргнула.
— Ты прочел книгу?
— Любопытство взяло верх. Я ее сегодня купил и начал читать, после того, как отвез тебя домой.
— Ты не обязан давать мне отзыв, — заметила она.
— Интересный сюжет. — Голос Рафа звучал так, будто тот с осторожностью подбирал слова. — Мне нравится элемент тайны, а описания фокусного контакта между героем и героиней были довольно интригующими.
— Спасибо.
— Очень напомнило мне то, что произошло между нами сегодня вечером.
— У меня отличное воображение, — парировала она.
— Это очевидно. Может быть, это связано с тем, что ты ледяной концентратор.
— Хм. Мне это в голову не приходило. Может, ты и прав. Я знаю не так много других ледяных концентраторов, но у всех, кого встречала, имеется сильная творческая жилка. Морган, например, художник.
— А Тео Уиллис?
— Тео любил музыку. Это была его страсть. Он писал музыку и играл на вио-пьяно.
На какое-то время повисла тишина.
— Расскажи мне еще о своем сне, — наконец попросил Раф.
Орхидея подумала, что в этом разговоре была естественная и странным образом умиротворяющая близость.
— Да особо нечего больше рассказывать. Каждую ночь на протяжении почти целой недели мне снится один и тот же или очень похожий сон. Хотя сегодня он был хуже всего.
— Как выглядит вампир?
— Я не вижу его лица, но чувствую силу его таланта.
— Он мощный?
— Очень, но это не самое страшное.
— Что же самое страшное?
— Талант ненормален.
— Разве это не логично? Если тебе снится кошмар об очень сильном таланте, то само собой он будет казаться ненормальным.
— Ты тоже силен, —
«Не такой, как Кэлвин Хайд».
На другом конце линии повисла пауза.
— Нормальный?
— Хорошо, возможно, «нормальный» не совсем подходящее слово. Твой талант нельзя назвать обычным явлением.
— Этого я и боялся, — сказал Раф.
— Но он не кажется противоестественным, если ты понимаешь, что я имею в виду.
«В тебе нет зла», — добавила она про себя.
— Что ты действительно пытаешься сказать, так это то, что чувствуешь мою примитивность.
— Черт побери, не передергивай. Это вовсе не то, что я хотела сказать. — Орхидея с негодованием посмотрела на телефон. — К твоему сведению, твой талант совсем не ощущается примитивным.
— Правда?
Она нахмурилась, обдумывая сказанное.
— На самом деле, с синергетической точки зрения, твоя параэнергия и органы чувств намного лучше взаимодействуют, чем у большинства талантов. С точки зрения эволюции, ты, возможно, представляешь поколение будущего.
— Не думаю, что слово «эволюция» мне нравится больше, чем слово «примитивность».
— Очень плохо, что ты зациклен на этом. Хотя все мы такие. Любой ученый тебе скажет, что здесь, на Сент-Хеленс, парапсихические способности людей развиваются очень стремительно. Никто не знает, что преподнесет нам будущее, но, скорее всего, мы будем наблюдать расширение типологии талантов и мутации.
— Значит, теперь я мутант? — возмутился он, но интонация его голоса смягчилась, в ней послышались нотки веселья.
— Это касается нас обоих. Ледяные концентраторы тоже не очень-то распространены.
— И то правда. Давай вернемся к твоему сну. Какое впечатление производит талант в твоем ночном кошмаре?
Орхидея опустила глаза и увидела, что нервно скомкала простыню.
— Он… сумасшедший.
— Кажется, я наконец-то получил полную картинку.
— Что ты имеешь в виду?
— А то, что ты начала задаваться вопросом, не являются ли эти сны признаком того, что ты начинаешь сходить с ума. Так?
Орхидея закрыла глаза.
— Мне приходило в голову, что сны могут быть некоторой формой психической галлюцинации. Своего рода порождением того, что делает меня ледяным концентратором.
— Забудь эту теорию.
Орхидея открыла глаза и впилась взглядом в собственное отражение в зеркале.
— Да кто ты такой? Эксперт по синергетической психологии?
— Мне не обязательно им быть, чтобы сказать тебе, что я не чувствовал ничего сумасшедшего, когда мы прошлым вечером устанавливали контакт. Даже после того, как ты заставила кристалл рассеять мой талант. Я был чертовски удивлен, но не напуган. Так, к слову, это все-таки разные вещи.