Орхидея
Шрифт:
Но Орхидея знала, что в итоге эксперты практически ничего не выяснили об инопланетных реликвиях. Они так и оставались пленительной загадкой.
— Вы работали со мной достаточно, чтобы понимать, что люди крадут по довольно-таки странным причинам, — сказал Раф. — Коллекционеры — просто уникальный народ.
Орхидея вспомнила Эльвиру Терлок.
— Вы думаете, что существует черный рынок инопланетных артефактов?
— Меня бы это не удивило. — Раф сделал глоток коньяка. — Однако есть и другие варианты.
— Например?
— Культы Возвращения.
— Я поняла вашу мысль. Прекрасная демонстрация получилась бы на следующем собрании верующих, да?
— Да, — Раф сделал паузу. — Но тот факт, что для извлечения какой-либо выгоды лидер секты должен был бы продемонстрировать украденный артефакт своим последователям, заставляет меня думать, что это менее вероятный сценарий, чем казалось вначале.
— Почему? — Орхидея, затаив дыхание, ждала ответ. Она знала, что у Рафа найдется объяснение его выкладкам. Он всегда сочетал интуицию сталкера с холодной, неопровержимой логикой.
— Потому что, как только лидер начнет показывать на собраниях в храме свой личный инопланетный артефакт, он или она рискуют, что кто-то из присутствующих упомянет про реликвию вне его стен. А рано или поздно это обязательно произойдет.
— Вы правы. — Хотя он всегда прав, подумала Орхидея. Это была одна из его самых непривлекательных черт. — Люди, даже истинно верующие, про такое обязательно проболтаются. Как только всплывет информация, что у кого-то есть артефакт, все узнают, куда подевался украденный экспонат из лаборатории.
— Из чего совсем не следует, что некий культовый лидер не украл его. Сумасшедшие люди совершают сумасшедшие поступки. Но большинство лидеров культов Возвращения — прежде всего деловые люди, старающиеся из любой аферы извлечь прибыль. Они далеко не глупцы и не сумасшедшие. Сомневаюсь, что кто-то из них сам верит в то, что проповедует. Зачем делать то, что подвергнет риску налаженное дело?
— Я так понимаю, вы склоняетесь к теории, что артефакт украден эксцентричным коллекционером?
— В данный момент, мне кажется, этот вариант более жизнеспособен. — Раф помолчал. — Но я не до конца уверен. Все же что-то здесь не так.
— Ладно, пока у вас две версии — эксцентричный коллекционер и безумный культовый лидер. Или есть еще?
Раф оторвал взгляд от огня. Его глаза были столь же загадочными, как инопланетные артефакты.
— Нет. Но они могут возникнуть после того, как мы побываем в лаборатории, из которой его украли.
— Когда мы туда пойдем?
— Завтра вечером, как только разойдутся работники. Я договорился с директором лаборатории, доктором Александром Бризо. Он нас там встретит.
— Мы пойдем в лабораторию после закрытия?
Губы Рафа еле заметно изогнулись.
— Мне лучше работается
— Да, я знаю, но мне пришло в голову, что время в этой ситуации играет не последнюю роль. Если вы отложите работу до завтрашней ночи, то потратите впустую целый день.
— Я уже начал расследование, и завтрашний день не пройдет зря. Прежде, чем мы пойдем в лабораторию, следует сделать много предварительной работы.
— Какой?
— Я связался с одним из моих уличных источников по имени Свистун. У него есть связи на черном рынке предметов искусства. Если поползут какие-то слухи об артефакте, купленном для частной коллекции, то он об этом узнает.
— Для начала неплохо.
Он надменно выгнул бровь.
— Спасибо.
Орхидея покраснела. До нее дошло, что ее замечание прозвучало, словно словесный эквивалент поглаживания пса по голове.
— Вы знаете, что я хотела сказать.
Он проигнорировал ее слова.
— Я сегодня также поговорил с некоторыми людьми, знакомыми с лаборантом, которого Бризо подозревает в краже артефакта.
Орхидея встрепенулась.
— Есть подозреваемый?
— Да. Но он мертв.
— Мертв? — Она удивленно посмотрела на него. — Не понимаю. Кто этот подозреваемый?
Раф колебался.
— Тео Уиллис.
В течение нескольких секунд Орхидея не могла даже закрыть рот, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать. Когда она наконец пришла в себя, то опустила бокал с коньяком из лунного дерева с такой силой, что несколько капель расплескались по столу.
— Это невозможно, — объявила она.
— В это верит Бризо.
— Почему вы не сказали раньше? — Орхидея вскочила на ноги. — Вы позволяли нам с Морганом весь вечер говорить о Тео и даже не упомянули, что он и есть подозреваемый.
— Орхидея, будьте благоразумны. Я не знал имени человека, которого вы с Морганом собирались проводить в последний путь, пока мы не добрались до клуба «Вулкан». К тому времени было уже поздно. Я не мог ничего сказать вам при Моргане. Это дело очень секретное.
— Это не оправдание. Вы должны были сказать мне раньше.
— Я хотел ввести вас в курс дела раньше. Просто знал, что информация о том, что ваш друг причастен к делу, расстроит вас.
— Я не расстроена, я взбешена. — Она ткнула пальцем в его сторону. — К тому же, открою вам секрет, мистер Сыщик. Вы на ложном пути, если полагаете, что Тео Уиллис — вор. Да, он был немного не в себе, но он не преступник.
— Я лишь пересказал вам, что Бризо считает его причастным.
— Я отказываюсь верить, что этот артефакт украл Тео. И я, конечно, не собираюсь помогать вам доказывать обратное.
— Послушайте, Орхидея…
— Я ухожу. Ищите себе другого концентратора. Сейчас я вызову такси, а позже найму другого частного детектива.
— Черт возьми, а это еще зачем?
— Чтобы доказать, что Тео не крал артефакт. — Она подошла к массивному столу периода Поздних открытий и схватила телефон. — Я хочу очистить его доброе имя от обвинений.