Орхидея
Шрифт:
Орхидея вздохнула:
— Полагаю, вполне естественно ожидать, что он постарается возложить всю вину на тебя. Это одно из дел, которое близким удается лучше всех.
— Я знаю.
— Однако раскол в семье — всегда несчастье. Ты можешь что-то сделать, чтобы заделать брешь в отношениях с дедом?
— Конечно, — Раф сложил руки поверх газеты и посмотрел на Орхидею заблестевшими глазами. — Я мог бы занять пост генерального директора «Стоунбрейкер», остановить попытки кузена Селби взять под контроль компанию, призвать
Орхидея ошеломленно уставилась на него, а потом медленно положила на тарелку надкушенный тост:
— О, боже, ты ведь это и собираешься сделать, да?
— Да. — Раф поднес к губам чашку коф-ти. — Именно это.
Она проглотила кусочек тоста:
— Можно спросить почему?
Раф колебался:
— Компания принадлежала семье на протяжении четырех поколений. Она кормит пару тысяч человек, включая большинство членов клана Стоунбрейкеров. Если кузен Селби настоит на своем, то много хороших, трудолюбивых людей, и не только моих родственников, потеряют работу. Так всегда выходит при слиянии компаний.
— Так ты хочешь спасти компанию, потому что тобой движет чувство ответственности перед семьей?
— Есть и другие причины, — Раф бросил взгляд на сад. — В прошлом «Стоунбрейкер» вносила ощутимый вклад в экономику: еще несколько лет назад компания была лидером в развитии новых технологий в области логистики и судоходства, а это породило множество фирм поменьше.
Она улыбнулась, услышав, с какой гордостью он произносил эти слова. У Рафа, ко всему прочему, было сильно развито чувство ответственности перед обществом, хотя он вряд ли бы согласился это признать.
— Есть еще одна причина, почему я собираюсь спасти «Стоунбрейкер», — добавил он.
— Какая же? — спросила Орхидея.
— Кузен Селби — двуличное, коварное наглое ничтожество. Его цель — лишь разбогатеть, при этом расчленив «Стоунбрейкер». Он хочет отомстить всему нашему клану. Будь я проклят, если допущу, чтобы этому мелкому хорьку-змею все сошло с рук.
— Ради Сент-Хеленс, зачем он хочет сокрушить всю семью, а заодно и компанию?
Раф повел плечом:
— Долго рассказывать, но, по сути, он обижен, что реальная власть в компании всегда была в руках членов той ветви семейного дерева, к которой принадлежу я.
— Ясно.
— Одно дело, если бы он стремился к власти, чтобы спасти фирму, но его единственная цель — разрушить ее. — Раф сжал в руке чашку. — Я этого не допущу.
— Понятно.
До Орхидеи вдруг дошло, что возникший кризис пробудил все защитные рефлексы Рафа. Он был готов на все, чтобы спасти компанию и защитить людей, чье существование от нее зависело. И ничто не могло его остановить.
— Есть, правда, одна небольшая загвоздка, — медленно вымолвил Раф.
— Только одна?
Он
— Совет директоров «Стоунбрейкер шипинг» — сплошные ретрограды. Моим планам не суждено сбыться, если я не смогу убедить совет, что намерен жениться и остепениться. В глазах этих консерваторов я должен выглядеть примерным, ответственным семьянином.
У Орхидеи застрял кусок тоста в горле. Она еле его проглотила.
— Так вот почему тебе нужна жена.
— Именно.
С превеликим трудом Орхидея изобразила, как она надеялась, ослепительную улыбку:
— Ну что ж, удачи.
— Пока она обходит меня стороной.
— Сочувствую. — Она в отчаянии попыталась поскорее сменить тему: — Полагаю, сейчас вопрос в том, что будет дальше?
— Да.
— Ну и? Ты же у нас профи, — сказала она.
— Я?
Она закатила глаза:
— Хорошо, что твои клиенты сейчас не видят это глупое выражение на твоем лице. Они хорошенько бы подумали, прежде чем нанять тебя. К счастью, я-то знаю, что в глубине души ты действительно отлично соображаешь, иначе бы сама засомневалась.
— Знаний о будущем у меня не больше, чем у тебя.
— То есть?
Он рассеяно махнул рукой:
— Я ведь не все время этим занимаюсь.
— Разве?
— Пять кругов ада, да кто я, по-твоему?
— Бизнесмен, который развлекается, попутно играя в частного детектива.
Его глаза сузились:
— Какое отношение мои работа или хобби имеют к тому, как будут развиваться наши отношения?
Где-то в голове Орхидеи словно отключился «студневый» фонарь. Она опустила на стол кружку и зажала рот рукой.
— О, боже…
Челюсть Рафа напряглась.
— Что, черт возьми, в этом контексте означает твое «о, боже»?
Орхидея все еще зажимала рот рукой, чтобы не рассмеяться.
— Да ничего, — пробормотала она.
— Проклятие, Орхидея!
— Я говорила не о наших отношениях. — Она старалась сдержать рвущийся наружу смех. — Я говорила о расследовании. Что будем делать дальше?
— Ты говорила не о нас?
— Нет. — Она пыталась выглядеть искушенной: — Я вообще-то думала, ты будешь рад это услышать. Говорят, мужчины терпеть не могут обсуждать отношения.
— Так и есть, — нахмурился он. — Я тоже этого терпеть не могу.
— Так как насчет нашего расследования?
Раф с мрачной решимостью точными движениями свернул газету:
— Орхидея, это больше ненаше расследование. Мне казалось, прошлым вечером я все объяснил.
Она приготовилась к сражению:
— Я же тебе нужна. Знаю, ты хочешь отстранить меня от дела, но после прошлой ночи ты должен признать, что тебе необходимы мои фокус-услуги.
— Признаю, что твои способности пригодились во время драки, но я привык работать один. Обойдусь как-нибудь без тебя.