Орион
Шрифт:
– Какое это имеет значение?
– Для тебя никакого, да и для меня тоже. Но подумай о них, – я указал через плечо на шагавших следом солдат. – Они-то уже не воскреснут.
– Я не подумала об этом, – согласилась она.
– Если уж мы обречены перебить людей Аримана, то попытаемся хотя бы спасти жизни наших товарищей.
– Ты не хочешь понять меня, Орион.
– А ты меня. Вы оторвали этих людей от их близких, забросили в другую эпоху, обрекли на смерть, чтобы потешить тщеславие Ормузда. Отнеситесь, по крайней
– Но они и есть пешки, Орион. Иногда приходится жертвовать пешками, чтобы выиграть партию.
– Они люди, которые имеют право на жизнь.
– Нет, Орион, ты ошибаешься, – возразила Адена печально.
– Тогда объясни, в чем моя ошибка.
Несколько минут она молчала.
– Я боюсь, – прошептала она, – что ты возненавидишь меня, если узнаешь всю правду.
– Возненавижу тебя? – повторил я, не веря своим ушам. – Да как ты могла даже подумать об этом?
Она опустила глаза.
– Орион, мы все только шахматные фигуры в этой игре. У каждого из нас своя судьба.
– А Ормузд шахматист?
– Нет. Все гораздо сложнее. У Ормузда тоже есть своя роль. Как у тебя, у меня и у них. – Она указала в сторону солдат.
– Ты не пешка, – заметил я.
– Так же, как и ты, – ответила она с печальной улыбкой. – Если хочешь, можешь сравнить себя с офицером, а меня с ладьей.
– Почему же не с королевой?
– Я недостаточно могущественна для этого.
– Следовательно, Ормузд – король, – догадался я, – и если он получит мат…
– Мы все умрем. Навсегда. Игра закончится.
– Но мы можем хотя бы попытаться спасти этих людей.
– Как я сказала, все они только пешки. У них никогда не было семей или друзей, равно как и другой жизни. Ормузд создал их с единственной целью: уничтожить Аримана и его народ.
Я не был даже удивлен ее словами, словно не узнал ничего нового. Я чувствовал только глубокую печаль и страшную пустоту внутри. Обернувшись, я через плечо взглянул на наших солдат. Они безропотно шли за командиром, с каждым шагом приближаясь к своей смерти. Лиза брела следом за мной с тяжелым рюкзаком за плечами, доверху набитым взрывчаткой. Уловив мой взгляд, она улыбнулась в ответ. Я припомнил, с какой безумной отвагой она сражалась бок о бок со мной в темноте пещеры. Невольно мои мысли обратились в прошлое. Я вспомнил жажду убийства, сверкавшую в глазах людей племени Дала в ночь большой охоты; кровожадность монголов, безжалостно вырезавших воинов короля Белы, и даже агрессивность молодых демонстрантов перед воротами лаборатории в Мичигане.
– Ты прав, – подтвердила Адена, словно прочитав мои мысли. – Жестокость была изначально заложена в их сознание.
– Кто же они? Машины? Роботы?
Она слегка пожала плечами.
– Они люди из плоти и крови, как ты и я. Но Ормузд сотворил их для войны. Их мозг запрограммирован на убийство.
"Так же, как и у меня", –
– Теперь ты знаешь всю правду, – грустно закончила Адена.
– Я был создан Ормуздом с единственной целью убить Аримана?
– Да.
– Теперь я понимаю, почему я не помнил свое прошлое, когда жил в двадцатом столетии. У меня его просто не существовало. Я – всего лишь марионетка в руках Ормузда. Или машина. Мы все – машины, построенные из органики. Пусть сложные, но все-таки машины, повинующиеся чужой воле биороботы, запрограммированные на убийство.
– Орион, – откуда-то издалека донесся до меня голос Адены. – Орион, – повторила она, – не терзай себя. Какая тебе разница, для чего ты был когда-то создан, если ты сумел давно выйти из-под контроля творца.
– В самом деле? – усмехнулся я. – Почему же тогда я здесь? Разве не по воле своего хозяина?
– Но ты сам недавно назвал мне настоящую причину. Ты здесь, чтобы найти меня.
– Теперь ты еще и смеешься надо мной.
– Ничего подобного. С самого начала ты действовал, повинуясь собственной воле. Ты такой же человек, как Сократ, Эйнштейн или хан Угэдэй.
– Как это может быть?
– А ты взгляни на себя со стороны. Подумай, как я могла бы полюбить тебя, если бы ты не был человеком.
Я с благодарностью взглянул на нее.
– Ты любишь меня?
– Достаточно, чтобы разделить твою судьбу, какой бы она ни была.
– Мы скоро умрем, не так ли?
– Если это произойдет, мы встретим смерть вместе.
– А другие?
– Они всего лишь пешки, Орион. У них нет памяти, нет прошлого. Убивать – их профессия.
– Даже пешки имеют право на жизнь.
– Наше предназначение – уничтожить Аримана и его народ. Если мы потерпим неудачу, то умрем, словно никогда не существовали.
Я знал, что она говорит правду, но от этого мне было не легче.
Неожиданно Адена резко остановилась и обеими руками обхватила меня за плечи.
– Орион, если ты любишь меня, ты должен быть готов пожертвовать пешками.
Я заглянул ей в глаза, потом перевел взгляд на угрюмый лес впереди, а затем и на цепочку людей позади нас. Они стояли, ожидая нашей команды.
– Я совсем не хочу их смерти, – сказала Адена, понижая голос, – но если мы промедлим, Ариман и его люди уйдут от погони.
– Если мы пойдем напрямик, то попадем в засаду, – буркнул я.
– Из этого не следует, что все мы погибнем. У нас оружие лучше, чем у наших врагов.
– Ты сама говорила, что батареи на исходе.
– Придется идти на риск. Мы рискуем нашими жизнями, так же как и жизнями наших людей.
– Мы знаем, ради чего идем на смерть, а они нет.
Адена отвернулась и посмотрела на солнце, низко висевшее над горизонтом.
– Приготовить оружие, – приказала она. – Мы идем через лес. Твари скорее всего атакуют нас. Будьте наготове.