Орк-лекарь
Шрифт:
Полетел кубарем, упал, попытался встать, но на голову мне свалился сначала Богдан, а потом, для усиления эффекта, — лев. Отожравшийся на дармовой энергии Асаль-тэ-Баукир за последнее время приобрел не только внешний облик материального существа, но и его плотность. И что самое неприятное — вес.
Но первым выругался именно мертвый маг:
— Мать твою владычицу в ребро через семь самоваров! — выдохнул мертвый маг.
— Это была моя фраза! — заметил Богдан, поднимаясь и отряхиваясь.
Видимо, Асаль-тэ-Баукир не преминул порыться в черепушке командира борцов со скверной. А всякие забористые словечки непоседливый мертвец любит не меньше, чем
— Это не Хаос! Это — хуже! — не унимался Асаль-тэ-Баукир.
Мне наконец удалось принять вертикальное положение и осмотреться.
Окружающая действительность ни в одной детали не напоминала дворцовую переднюю. Она вообще не походила на внутренности здания. Скромный среднерусский пейзаж: разъезженная, изрытая ямами и воронками сырая луговина, желтеет осенними листьями березовый лесочек, темнеет полоса каких-то полуоблетевших кустов, из-за них выворачивает и тянется в нашу сторону грунтовая дорога, а над всем этим — серенькое небо, из которого сыплется мелкий дождик. Прямо перед носом — свежая земляная насыпь. Справа — что-то, отдаленно напоминающее противотанковую пушку времен Второй мировой. Правда, колесами кверху. Броневой щит расколот, дуло уткнулось в землю. Слева — мешанина из бревен и кусков металла. Пахнет прелой травой, пороховыми газами, металлической окалиной и кровью. Откуда-то издалека раздается грохот явно механического происхождения, рев моторов, неразличимые из-за расстояния крики.
— И где это мы?
Я так и не понял, кто задал этот вопрос, потому что из-за кустов выехал… танк. Именно такой, какими показывают фашистские танки в старых черно-белых фильмах: черный, с угловатой башней и белой свастикой на борту. Этот гость из земного прошлого на миг замер, поводив дулом, словно принюхивающийся зверь — носом, и, окутавшись выхлопом, лязгом и ревом, повернул в нашу сторону. Теперь была отчетливо видна иссеченная осколками передняя часть днища.
— Мне это не нравится, — сказал Асаль-тэ-Баукир. — Я не знаю, что это, но оно мне не нравится. Оно мертвое и живое одновременно… и оно несет зло.
Вдруг лязг гусениц и рев движка перекрыл бравурный фашистский марш. Ничего себе тюнинг у этой тачки! Или колонки, рассчитанные на стадион, входят в базовый комплект?
— Как мы тебя, такого большого и красивого, хоронить-то будем? Да без лопаты, — посетовал Богдан.
В ответ свистнули пули, взметнув фонтанчики земли на бруствере. Лев-маг взмыл куда-то в горние выси, а мы с Богданом раскатились по окопу, как кегли в боулинге. Правда, там на дорожках не бывает такой грязи.
В голове промелькнули кадры военной хроники, и я понял бесполезность валяния носом в глину: сейчас эта бронированная дура наедет на траншею и начнет ее утюжить, хороня нас заживо. А вот что будет, если долбануть ее потоком энергии из щита? Ударить так, чтобы захлебнулась, как бывает, когда неумелый лекарь от излишнего рвения сжигает пациенту нервы?
Я поднялся, держа кулачник на уровне лица. Фашистская пушка рявкнула практически в упор…
Это было похоже на короткое замыкание в трансформаторной будке — сноп искр и удар по всему телу. Левая рука отнялась, но вместо ударной волны и града осколков раздался звук ломающейся танковой брони.
Башню этому панцер-творению сумрачных гениев снесло — как не бывало. И двигался танк теперь уже не по прямой, но кружил, как недобитый тапком таракан, разматывая по траве одну из гусениц.
Прислонившись к стенке окопа, я ошалело посмотрел на ревущего мотором подранка. В голове не утихал шум, словно и там
— Щиток, я так понимаю, не продашь?
Из-за грани восприятия появился перепачканный землей Богдан.
— Что? — я помотал головой.
В ушах звенело и от удара, и от действия «матушкиного благословения».
— Валим, говорю, отсюда. Твой питомец, похоже, нашел дорогу. Второй раз нам вряд ли так повезет!
Мы выскочили на бруствер и помчались в ту сторону, куда указывал Богдан, а вокруг началось настоящее светопреставление. Вырвавшийся из заглохшего наконец-то танка смерч закружил вокруг нас стаей остроклювого воронья. Из-под земли, как грибы, с чавканьем и хрустом полезли глиняные големы в рогатых касках, освещая поле зелеными стеклами своих глаз. Процесс появления новой напасти регулировала при помощи молний и сатанинского карканья оседлавшая останки танка призрачная фигура. Пес-рыцарь, не иначе: в полном латном доспехе и с клепаным ведром на голове, опирается на полуторный меч. На сюркоте — характерный крест и не менее характерные руны, хотя вместе и то, и другое не может быть по определению.
— Ничего себе командир танкового корпуса! — выругался Богдан.
Он скакал от голема к голему и, нагло пользуясь временной беспомощностью исторгаемых землей глиняных фрицев, разваливал им саблей «каски», срубал то одну, то другую загребущую пятерню по утолщение, похожее на закатанный по локоть рукав. Отрубленные куски на срезе выглядели влажными и мягкими. Я выдохнул и помчался вслед. К счастью, моего веса хватало, чтобы при столкновении просто сшибать недоматериализованных, разламывая их, как детские «куличики». Но меня не покидало мерзкое ощущение: как только эта погань полностью выберется из земли и слегка освоится на воздухе, мало нам не покажется.
«Попробуй заклинание разрыва связей», — едва слышно прозвучало у меня в голове.
Кажется, я оглох не только физически, Асаль-тэ-Баукир тоже с трудом добирается до моих мозгов.
«Разрыв связей» — довольно распространенная у целителей практика, когда приходится лечить одержимых духами. Я пробормотал формулу, заменяя обращение к Матушке-Земле обращением к «дарителю щита». Не знаю, почему именно так, но щит отозвался, запульсировал, а на луговине стали происходить резкие изменения. Вырастающие из глины големы застыли в тех позах, что были, а потом начали потихоньку оплывать. Вороны попадали вниз, усеяв траву черными пятнами. Но «пес-рыцарь» на танке оставался по-прежнему бодр и деятелен.
Спрыгнув вниз, он, тяжело увязая в сырой почве, побежал нам наперерез. Богдан подлетел к нему первым, наотмашь полоснул саблей, выбив сноп искр, и закружил, выискивая место для удара. Я вспомнил, что не успел второй раз выстрелить из «топорика» возле входа в «небоскреб» — зарядить зарядил, а потом мы уже летели к телепорту. Прицелился, метя в шлем. Если пуля не пробьет сталь, то хоть оглушит на время. Но такого эффекта я не ожидал: голова вместе с каской отлетела в сторону, а карикатурная рыцарская фигура упала на колени, лихорадочно ощупывая землю вокруг себя.