Орк-лекарь
Шрифт:
— Постарайся не шевелиться. Лечение экспресс-методом. Захочешь жрать — у меня конфеты есть.
— Угу, — кивнул Богдан.
Но, оторвавшись от фляжки, все-таки спросил:
— Думаешь, тут безопасно?
— Думаю, здесь никто не появится. Вообще никто.
— Почему?
Мне оставалось обработать рану на голове у борца со скверной. Впрочем, особой опасности она не представляла, я просто смочил ее антисептиком.
Усевшись рядом с Богданом, я отобрал у него флягу, сделал
— Что мы знаем об этом мире и о том, как Лофт сюда попал?
Богдан нахмурил лоб, поморщился от боли, но все же ответил:
— Что Фрейя заманила Лофта в этот пространственный карман и свалила, пока тот не опомнился. Выбраться Лофт уже не мог.
— А теперь подумай: было у Фрейи время создавать все эти оборонительные рубежи?
— А кто их, богов, знает? Или, может, это Лофт сам нагородил?
— Но откуда он знал о тевтонских рыцарях, фашистах и «гаранте конституции»? Почему половина монстров, которые нам встречались, — это какие-то карикатуры?
Богдан пробормотал что-то неразборчивое. Видимо, говорить ему было по-прежнему больно.
— Теперь давай про Лофта. Представь себе: тебя заперли, выбраться не удается, но у тебя впереди — вечность. И, главное, ты знаешь, что всегда есть шанс обойти любой закон. Что бы ты сделал?
Богдан слегка приподнялся и ответил уже более внятно. Видимо, он начал улавливать идею:
— Скорее бы просто послал все на фиг и лег спать. Если шанс есть, то надо его просто дождаться. Да еще время ускорил бы, чтобы этот шанс скорее пришел.
— Вот именно! Когда Лофта сюда засунули, это был не просто мертвый мир, это был Хаос, доведенный до последней точки. Полная энтропия. Ничто. Но прошло время, и начался новый круг. Этому миру пора создаваться заново. Но из Лофта получился хреновый демиург…
— А тут появились мы с нашими тараканами, и то ли Лофт, то ли мир начал их воплощать в реальность! — закончил Богдан. — А ты можешь оказаться прав! Мне тоже многое казалось странно знакомым… Знаешь, если бы не Арагорн с его «не знаю, не знаю, будьте бдительны, берегитесь опасности!», то, может, тут и монстров бы не было!
— Знаешь, что меня окончательно убедило? Ты отрубился — и глюки резко изменились. Над твоей полудохлой тушкой кружили бородатые комары… точно такие, какими я представлял последствия магических экспериментов Сашки Привалова из «Понедельника…»! Первый раз я читал его классе в шестом. Неизгладимое впечатление! Мне этот комар и блюдо на лапках потом пару раз даже снились!
— Точно! — обрадовался Богдан. — И мне все эти твари казались какими-то… компьютерными «монстрами», что ли…
— В общем, я со всей силы захотел туда, куда никто не придет. Правда, этот сволочной мир вытащил
— Кладовку со швабрами?
— Ага! — Я замолчал, но понял, что надо наконец-то решиться и рассказать о детском страхе. — Когда мне было семь, старшеклассники заперли меня в такой. Рядом с туалетом… На нашем этаже уроки уже кончились, на стук никто не приходил. Я просидел в одиночестве часа три, пока не появилась уборщица… После этого я, кажется, разучился плакать…
— Точно, Ара — гад. Сам не мог догадаться, что тут ничего воплощенного быть не может? Ведь если бы нам сказали, что мы попадем в рай, то мы туда бы и попали! — заключил Богдан.
Мысль про рай мне понравилась:
— Вот я и говорю: давай думать о хорошем!
Мой напарник откинулся на свой ранец и замолчал. Я тоже сидел, не шевелясь, глядя на Асаль-тэ-Баукира. Маг-лев не принимал участия в нашем разговоре. Он лежал, уткнувшись носом в угол, этакий сфинкс на пороге рая. Но в конце концов он повернулся ко мне:
— Странно, но тут — только один выход.
— В смысле? — не понял я.
— Везде, где мы прошли, я видел как минимум два телепорта. А здесь — один. Но рисунок энергетических линий за ним — не тот, что был вначале…
Богдан зашевелился, посмотрел на льва, потом на дверь:
— Как в лифте…
— Как ты? — поинтересовался я. — По-прежнему болит?
— Нет, вроде отпустило.
Парень сел, пошевелил рукой:
— Хорошая у тебя фляжечка, орк! Который раз из нее пью — всегда так приятственно!
Я снова достал «универсальный исцелитель» и подал Богдану:
— Глотни еще немного. Кстати, ты и не знаешь, насколько она хорошая. Она — бесконечная. Если не выпивать все, а оставлять немного «на развод», то содержимое не кончается. Закрутил — и через минуту она снова полная.
— Умеешь ты устраиваться!
Богдан сделал глоток, потряс флягу:
— Осталось!
И начал энергично собираться.
— Ты куда? — удивился я.
— В рай, — коротко ответил «борец со скверной».
На Эдем пейзаж за дверью, правда, не тянул. Скорее он походил на ухоженный дачный участок. Точнее, на то, о чем мечтает каждый, приобретая в собственность шесть соток буераков в полутора часах езды от города.
Яблони — ветки под тяжестью плодов опустились до земли, красные от ягод вишни, тут же неожиданно несколько пальм с мохнатыми, как медвежья шкура, стволами и гроздьями бананов на уровне поднятой руки, заросли цветущих астр и георгинов. После туалетной вони воздух показался сладким, как мед, а уж когда из-за кустов потянуло дымком напополам с жареным мясом, я вообще встал столбом: