Орки
Шрифт:
Сразу же про них забыв, она внимательно понаблюдала, как часть оставшихся самок под ритмичное подвывание, затаскивают барана на подстеленную циновку. Вздохнув, она порылась в сумке и, достав уже знакомый мне нож, произнесла.
– Еда, ждать. Долго.
Прикинув, сколько она будет пилить шкуру Каменного барана, я решительно поднялся и направился в туже сторону, бросив на ходу.
– Помочь.
Подойдя к уже уложенной на подстилку туше, взяв за переднюю ногу, перевернул ее на спину.
– Тзя.
Она мгновенно перехватила у меня ногу, с другой стороны ее уже держали.
Сняв шкуру и свернув ее, я повернулся к Тзя, передавая ее ей. Кивнув мне, она быстро ткнула рукой в трех самок и, взяв шкуру, отдала ее им. Схватив ее, все трое, отойдя на пару шагов, сели на землю и стали зубами мездрить ее. Удивленно посмотрев на Тзя, я вопросительно поднял бровь.
– Беременные, - показала она мне знаком.
Понимающе хмыкнув, я склонился над бараном. Отрезав себе кусок жира с живота барана, протянул Тзя свой нож. Помедлив, она склонившись в поклоне и, опустив голову, протянула руку. Вложив его ей в руку, в полной тишине отошел к своему коробу, негромко рыкнув, отогнал крутившихся рядом щенков. Усевшись рядом со своей ношей, я вгрызся в свой кусок. Неторопливо пережевывая, с интересом наблюдал за жизнью лагеря.
Возвращающиеся щенки тащили с собой охапки хвороста и сразу принялись ломать и складывать кострище. Две самки, с неохотой оторвавшись от возни с бараном, уселись на землю и при помощи палочек начали добывать огонь. Управившиеся с работой щенки, сбившись кучкой в трех шагах, молча разглядывали меня. Прожевав последний кусок, я откинулся на короб и прикрыл глаза. Постояв возле меня, вся стайка щенков слаженно направилась к месту разделки еды.
Удалившиеся зрители позволили мне незаметно и обстоятельно осмотреть моих новых знакомых.
В общей сложности дюжина разновозрастных самок без лишнего шума возилось на площадке. Самой старшей была Тзя, еще четверо были зрелыми, остальные разновозрастные подростки. Очень худые, на грани истощения, но очень подвижные. Только у старшей был передник и юбка, остальные обходились набедренной повязкой и различными накидками. Черные волосы заплетены мелкими косичками. На поясах болтались небольшие мешочки. Полное отсутствие каких-либо инструментов. Только несколько сплетенных из ивы корзин. Молчаливая кучка щенков, сбившись поближе к друг другу, голодными глазами наблюдали за работой старших.
Площадка в три десятка шагов, окаймленная с трех сторон густыми кустами, примыкала к скальному выступу. В его сглаженной временем стене темнел невысокой вход в пещеру. Не очень хорошее укрытие, бежать при случае некуда. Но и не было заметно, что этой площадкой
Негромкий шум на площадке приглушил шаги вернувшихся самцов. Шесть фигур, нагруженных хворостом, выскочили на площадку и по очереди сгрузили свою ношу у костра. Отстав от них на полсотни ударов сердца, появился и Хромой. Стоящие самцы, дождавшись его, сгрудились вокруг. Несколькими жестами он распределил их и, разбившись на пары, они разбежались в разные стороны. Двое нырнули обратно в кусты, еще две пары, скинув с себя накидки, со своими копьями разошлись в разные стороны площадки, не спуская с меня глаз. Оставшиеся самцы с интересом разглядывали меня. Все четверо были подростками, немного старше меня по виду. И как все здесь, очень худыми.
У самок тем временем приготовления были в самом разгаре. Костер наконец горел. Потянуло запахом жареного мяса и другой еды. Первый раз я видел, как выглядит повседневная жизнь орков, и интересно мне было по-настоящему. Куски мяса выкладывались на широкие листья, обкладывались какими-то корешками, плотно укутывались и укладывались на угли. Рядом с ними в горячие угли закапывали какие-то коричневые комки. Первую порцию отдали паре подростков, и они, буквально проглотив полученное, надев накидки, нырнули в кусты. Видимо, это была смена дозора, так как вскоре примчались пара уже знакомых мне братьев. Негромко переговариваясь, все стали рассаживаться вокруг костра. Ко мне подбежали Ая с подругой и разложили рядом со мной еще один костер, поменьше.
От общей группы отошли Тзя и Хромой и сели напротив меня. Ая принесла в корзине нашу еду и поставила ее у ног Тзя. Все также молча она достала из-под фартука нож и с поклоном передала его мне. Ая каждому из нас поднесла корзинку, и мы взяли по завернутому в листья куску мяса. Развернув его, мы получили от нее дополнительно в этот лист еще по горсти коричневых комков. Сбегав к костру, Ая принесла еще плетеный из коры туесок с водой и, отмахнув поклон, умчалась к общей группе.
Не торопясь прожевав полученную скудную порцию, я запил ее водой, посмотрел на быстро умявших свое сотрапезников.
– Говорим?
– Спрашивай, - я сел поудобнее.
– Расскажи ей.
Повторив для Тзя историю с их соплеменниками, я получил от нее хмурый взгляд.
– Твой род?
– Далеко, очень.
– Изгой?
– Нет.
– Что ищешь?
– Новое место. Для себя.
Помолчав Тзя, спросила.
– Щенок?
– Нет. Подросток.
– Нужна семья?
После этого вопроса Тзя подалась вперед, впившись в меня взглядом. Хромой, до этого царапавший палочкой землю, тоже поднял глаза на меня.
– Пока нет. Хожу еще совсем мало.
– Оставайся, охотник ты умелый.
Склонившись вперед, я скрестил руки на груди в форме вежливого отказа. Задержавшись в поклоне в знак уважения старшим, я поднял глаза на собеседников.
Хромой вернулся к своей палочке. Тзя недовольно тряхнув косичками, задумчиво смотрела на меня.
– Самку дам, молодую. Аю. Дочь.
Хлопнув себя по груди, я ответил жестами.
– Подросток. Щенки плохие будут.
Она утвердительно кивнула мне в ответ.