Орки
Шрифт:
– Хромой!!! Забери все, что я не съел, и сожри сам. Завтра у тебя трудный день. Покажешь МНЕ МОЮ землю. Я вас научу работать, тощие бездельники.
Он плеснул на меня из своих глаз надеждой и замер, не веря. Я протянул ему свою левую руку и сказал.
– Иди и готовься, возьми братьев. Иди.
Он подполз ко мне на коленях и, схватив мою руку, ткнулся в кольцо лбом. Я услышал его шепот.
– Я знал, я верил. Ты пришел, воин из легенды.
Тишина на площадке перед норой была мертвая.
Утро у меня началось со сборов. Дождавшись, когда выйдут все из норы, я занялся своей поклажей. Расшнуровав крышку, достал длинный кожаный сверток. Развернул его на шкуре барана, выложил содержимое
Посидев и подумав, отложил охотничий лук с десятком стрел в колчане и пару тетив. Остальное уложил обратно в сверток.
Сняв с себя плащ, расстелил его и начал укладывать на него снимаемую одежду и обувь. Шерстяная рубашка до колен, подбитые мехом штаны, кожаные сапоги, теплый жилет. Вся эта тяжесть здорово надоела, и носить ее, не снимая, еще тот подарок. Я остался босиком в кожаных штанах чуть ниже колен и толстом кожаном нагруднике. Широкий, кожаный пояс с висящем на нем клинком. Порывшись в коробе, достал и надел кожаные сандалии, подбитые бронзовыми гвоздями, с пояса снял клинок и вместо него за пояс сунул легкую секиру, длинный боевой нож в деревянных ножнах на пояс. Натянул тетиву на охотничий лук и вместе с колчаном надел на себя. Запасную тетиву, короткий нож и огниво с трутом в сумку на пояс. Подумав, достал деревянную коробку с солью. Уложил лишнее оружие в короб, увязав его, засунул обратно в нишу. Взяв лежащую с вечера рядом новую травяную накидку в охапку с остальной одеждой, вышел на площадку. В мою сторону, замолчав, повернулось несколько десятков лиц.
– Тзя!
Старшая быстро подошла ко мне и склонилась. Сунув ей в руки одежду кроме накидки.
– Стирать, сушить, убрать.
Молча кивнув, она сунула одежду подбежавшей самке и жестом позвала к костру. Сев на расстеленную циновку, принял из рук Рыжей корзинку с едой. Горсть орехов сунул в сумку на пояс. Разорвав кусок мяса, кинул по куску Тзя и Хромому, оставил себе кусок. Остальное вместе с корзинкой сунул сидевшим рядом братьям. Принял от Рыжей свою полную фляжку. Протянул Тзя открытую коробку с солью. Понюхав ее, она радостно оскалилась. Жуя мясо, произнес.
– Порции увеличь на треть всем. Щенкам на ночь мясо.
Радостное шипение было мне ответом. Тзя кивнув, наморщила лоб, что-то прикидывая. С вопросом и сомнением посмотрела на меня. Я ободряюще фыркнул.
– Все запасы лечебных трав снести сюда. На неделю еды хватит.
Она кивнула. У нее за спиной собирались мои провожатые. Хромой, братья и на удивление Ая. Все с накидками, копьями и пустыми корзинами за спиной.
– Наловить рыбы, пузыри целыми, сушить.
Сунув руку в колчан, достал стрелу. Передал ей.
– Пять полных рук таких прутьев, на треть длиннее, нарезать, собрать, высушить прямыми.
Внимательно осмотрев стрелу, она молча кивнула. Поднявшись на ноги, кинул Хромому свой посох. Поймав его, он довольно тряхнул им, рыкнув на сунувшихся к нему братьев, довольно оскалился.
– И еще. Поменяй нору. Собери всех. Спускайся ниже.
Махнул рукой на выход со стоянки. Остающиеся орки, вскочив на ноги, склонили головы, провожая нас. Братья нырнули в кусты первыми, за ними я и Хромой. Мрачная Ая шла последней. Обернувшись, я увидел, как самки столпились рядом с Тзя, разглядывая и теребя мои тряпки.
Продвигаясь неспешной рысцой, мы к полудню достигли сужения ущелья. Две высокие скалы сходились к центру, практически перегораживая ее. До этого лениво текшая река в этом месте ревела и обрушивалась вниз водопадом.
– Ворота.
Произнес Хромой, ткнув посохом. В течение всего похода он мне постоянно показывал и рассказывал о местах нами проходимыми. Броды, рыбные места, заросли полезных и съедобных
Напитавшаяся от впадавших в нее множества ручьев и мелких речек Костянка в Воротах ревела, оставляя слева узкую полосу мокрого галечного пляжа.
– Весной две недели хода нет, - сказал Хромой.- Иногда три.
Пройдя через ворота, я остановил всех и задумчиво осмотрел скалы. Идеальная застава однако. Немного работы и просто непроходимо. Повернулся к Хромому, спросил.
– Обход есть?
– Есть, один. Трудный.
Махнул рукой, продолжили движение. Сосновое редколесье с густым подлеском за Воротами резко сменилось на лиственный лес. Вырвавшаяся из теснины, Костянка разлилась в два раза шире и снова, не торопясь, потекла вдоль заросших ивой и камышом с осокой берегам. Через сотню шагов из кустов выскочил не перелинявший заяц и, не спеша, под злое шипение моих спутников поскакал от нас. Отойдя в сторону от тропы на пару шагов, привычно дернул из чехла лук и сбил стрелой неторопливого, непуганого зайца. Сунув лук в чехол, подошел и поднял его. Возвращаясь обратно, осматривая стрелу, не сразу обратил внимание на остолбеневших спутников. Сунув вытертую о шерсть зайца стрелу в колчан, бросил зайца Ае. Сунувшиеся к ней братья, пощупав тушку, хором рявкнули от восторга. Их вопль вернул из задумчивости Хромого, и он с видимым удовольствием, перетянув обоих моим посохом, направил их вперед. Даже не почесавшиеся подростки, оживленно переговариваясь жестами, потрусили дальше. А Хромой в свою очередь, пощупав зайца, довольно поворчал.
Ближе к вечеру взлетевшая из приречных зарослей стая уток уменьшилась на одну крякву, сбитой моей стрелой и упавшей, трепыхаясь, на середине небольшого затона. Это зрелище вызвало дружный вопль моих сопровождающих и к воде, размахивая копьями, понеслись оба брата. Но, влетев в воду по пояс, они остановились. Сбросив с себя корзину и откинув копье, опередив их, с торчащей из берега коряги высоко подпрыгнув, с визгом в воду влетела Ая. Замершие орки, задержав дыхание, ждали. Прекратившая трепыхаться утка покачивалась на воде. Неожиданно она в фонтане брызг взлетела вверх в руке вынырнувшей Аи. Потрясая ей над головой, выплюнув воду, она довольно рявкнула. С берега ей слажено ответили три глотки. Довольно ворча, Ая поплыла к берегу. Выбравшись на берег и, отряхнувшись, в фонтане брызг она мимо ухмыляющихся братьев подошла ко мне и протянула утку. Подержав ее в руке, я вырвал стрелу и бросил ее ей обратно. Довольно скалясь, она засунула ее в свою корзину, поданную ей довольно ухмыляющимся Хромым. Ткнув его в грудь луком, я сказал.
– Привал. Есть. Спать.
Довольно кивнув, он посмотрел по сторонам и ткнул посохом в стоящие в ста шагах от реки группу деревьев с густым подлеском.
– Хорошее место. Дрова. Вода.
Кивнув, я махнул рукой в ту сторону. Ая, сунув свою корзину в руки Хромого, прыгнув в воду, пошлепала в заросли камыша. Братья порысили вперед, на ходу собирая ветки для костра. В середине зарослей оказалась небольшая полянка с бившим ключом и следом от кострища. Наломав хвороста и сложив его костром, братья молча нырнули в кусты. Достав малый нож, я кинул его Хромому и показал на выложенного зайца. Он с уважением и интересом осмотрел нож, довольно хмыкнул и сноровисто ободрал и выпотрошил тушку. Прибежавшая Ая, принесшая на широком листе несколько горстей мокрых корней рогоза вперемешку с речными устрицами, отобрала тушку зайца и, вынув утку, сноровисто ободрала ее от перьев. Я, раздув полученную кресалом искру, сунул дымящийся комок сухой травы Хромому, отошел и сел к дереву. Вспоминая пройденный за день путь, я прикинул, что эти угодья могут прокормить больше, чем нас сейчас раз в пять. Не слишком обильно и практически только растительной пищей, но реально без голода.