Орки
Шрифт:
В зале установилась мертвая тишина, все смотрели на вздрагивающего плечами Купца, подняв голову, он обвел всех взглядом и продолжил.
– Я много раз говорил, что наша работа трудна и опасна, многие годы с щенков мы учимся и учимся. И в подтверждение этих слов, эта страшная потеря для нас всех.
– Ты не привез тело, - Хильф все не унимался, - ты не привез Дикого для наказания.
– Не мог, - Купец прямо посмотрел в глаза Хильфу, - не мог я. Убил его Дикий, это его добыча. Вступить в бой с сотнями Диких, погубить караван и не привезти иву, я не мог. Я выкупил, за дорого выкупил их оружие,
– Нет его больше, вопроса. Есть только один - Дикого надо наказать, - Хильф повернулся к Гурааху и коротко кивнул.
– Глава, мы должны наказать Диких. Я подниму свою дружину, ты мне дашь стражей Ворот. Мы научим Диких работать. А голову их Вождя я подарю храму.
– А с чего это ты решил, что это нужно Темному? И голова, и твой поход, - сидевший до этого безучастным жрец, не поднимая головы, продолжил, - ты теперь решаешь, что нужно Темному? Он уже сделал свой выбор, забрав к себе твоего племянника. Он ушел воином, что тебе еще надо. А отправлять воинов ловить Диких, это глупость. И рабочих отправлять тоже глупость. Умник, скажи мне, как у нас обстоят дела?
Поежившийся Виига поклонился и заговорил.
– Привезенного хватит для восполнения потерь, еще на месяц, потом станем уменьшать рацион, - его прервал взмахом руки жрец.
– Купец еще раз сходит. А и уменьшим, рабочим не привыкать. Забьем старых и часть щенков. Так было и так будет. Темный милостью своей дал нам жизнь, такую, как она есть. Мы все должны смиренно принимать ее как его величайший дар. Твердыня Бооргуза, величайшее творение его, здесь мы, в трудах и лишениях, неся его волю остальным оркам, пополняем ряды его войска. И не нам нарушать установленный им порядок.
Замолчав, жрец по очереди осмотрел всех сидевших в зале.
Продолжавший стоять Виига неожиданно продолжил.
– За последние десять лет нас стало меньше на треть, - в зале, не обращая на него внимание, продолжали перешептываться члены Совета. Сверкнувший глазами Купец, покосился на Гайту.
– Это наверное рабочих стало меньше, - она прекратила полировать когти, ожидая ответа.
– Нет, нас всех стало меньше. С вашим племянником, уважаемый Лау, ушла к Темному семья Утур, - Виига выдержал яростный взгляд Хильфа и продолжил, - еще три семьи прервались за эти годы. И просто вас стало меньше.
– У меня все склады забиты оружием, которое некому дать в руки, - в разговор включился сутулый оружейник Балаур.
– Так и есть, - подтвердила Гайту, - твоя часть полная. А вот все остальные склады полупустые, я и не помню их полными.
– У меня заросли паутиной больше десятка котлов, - подключилась Чиаа, - и грудами лежат миски, которые некому наполнить.
Вскинувшийся Гураах посмотрел на замолкших старших и спросил.
– Вы только сейчас об этом говорите? Почему раньше молчали?
– А кто нас слушает, о, великий и мудрый Глава?
– Гайту продолжила полировать когти, - мы всего-то лишь Младшая семья.
– Так и есть, так и есть, - Уроз-Баку поднял голову и уставился на Гайту.
– Это хорошо, что ты не забываешь об этом. Знай свое место. Или ты сомневаешься в решении Темного?
Стоящие
Купец, внимательно следивший за ходом разговора, поднялся и громко произнес.
– Великий Уроз-Баку, прости, что я молчал раньше. Я хочу донести до всех еще одну новость. Твой племянник не сам перекинулся в скару. Его околдовали. Шаманка Уруков, овладела его волей и волей его воинов. Меня же спасло кольцо, - он поднял руку.
– Я знал, что не обошлось без колдовства, - Хильф вскочил и, протягивая руку к жрецу проорал, - позволь пойти в Приболотье и покарать их всех.
– Шаманка Уруков, эта полузнахарка, - не обращая на выкрики Главы Лау, жрец иронично посмотрел на Купца, - глупости ты говоришь. Все, кроме тебя в шатре стали скарами и перебили друг друга? Никакой шаман, - он наставительно тыкал пальцем в Купца, - не может заставить убивать друг друга тех, кого он обратил.
– Прости меня неразумного, но Вождя Диких она не обратила. Он их убил. Его не взял ее наговор. Его Дикие уверены что он Тач-Варга.
– Что?!?!
– вскочивший на ноги жрец взревел так, что эхо загуляло под сводами зала, - и ты только сейчас это мне говоришь.
Уткнувшийся лицом в циновку Купец продолжал.
– Я верю в Темного, и знаю, что это только выдумка и ересь. Я не мог прийти к тебе с такой новостью из страха, что ты обвинишь меня в ереси. Но я, - он поднял голову, - я сам видел, как он убил скар. И во всем лагере только мы двое могли не поддаться колдовству. Только я и он. Ты знаешь о нашем родовом кольце. Ты сам его проверил и не нашел в нем ереси. Я готов принять наказание и твою волю.
Успокоившийся жрец сел на свое место и, обведя глазами всех сидящих, дождался, когда все опустят глаза.
– Ты всегда щедро делился своим достатком с храмом. Я не буду тебя наказывать, сейчас. Этот вопрос требует особого рассмотрения. Вы все идите. Старшим семьям есть о чем поговорить.
Услышав жреца, младшие вскочили и, поклонившись, быстро выскочили вон. Шедшая за Купцом Гайту толкнула его и, притянув за ухо, прошептала.
– Ты сейчас пробежался по палубе Дракона голым, только что бы отвлечь нож от меня. Я не забуду этого.
Шедший рядом грубиян Балаур, покосившись на них, прошептал.
– Я тоже не забуду, это забавнее, чем танцующий слизень после чана грибной браги, как-нибудь повтори это. И, увернувшись от оплеухи, затрясся в беззвучном смехе.
– Когда-нибудь, когда-нибудь, Балаур. Мы все сегодня пробежали мимо. Я вас всех жду у себя, на общей еде.
Еще много циклов жизнь Купца была наполнена нескончаемой суетой и беготней. Его свита осунулась и сильно сдала, за каждый цикл не один раз пробегая из одного края Бооргуза в другой. Гонцы его рода почти не спали, стараясь успеть во все места с поручениями и сообщениями. Гайту даже одолжила ему своих. И все равно он чувствовал, что не успевает. Что-то в его душе не могло успокоиться и все гнало его вперед, не останавливаясь, без сна и отдыха. Он сам еле стоял на ногах и почти загнал своих орков, когда его в очередной раз прибежавшего в свою Нору отловила Жиута.