Орки

Урук Хромой

– Как кричать? Нельзя кричать, фру Гаймус будет ругаться.

– Не будет, сегодня можно. Беги, Ликум, беги.

Что-то в голосе старого воина так подействовало на подметальщика, что на мгновение замерев, не спуская глаз с теперь уже струящихся потоков искр, уходящих в стол, подметальщик коротко кивнул и опрометью кинулся в проем дверей, что-то невнятно, но, главное, громко крича.

– Хорошо побежал, - добавил старик, проводив глазами Ликума, - и косолапить перестал.

– Да и орк с ним, - его напарник медленно пятился от теперь уже шатром покрывшего весь стол снопа искр, - нам-то что делать?

– Что, да присягу выполнять. Если враги, то драться.

–

Если, а кто еще может-то так.

– Всяко бывает, - старик немного отошел назад, не спуская глаз с искрящейся дымки, покрывшей весь стол, - могут и гости.

– Откуда то ты знаешь?!?
– его напарник пытался разговором скрыть свой страх, - нас еще не было, когда сюда кто-то так приходил.

– Это да, сейчас узнаем, кто это, - старик, прищурившись, вглядывался в искрящую дымку.
– Вот он.

– Кто?

Напарник вгляделся и заскрипел зубами. В центре, стоя все более явственно, проглядывалась пока еще смутная фигура, рядом с ней обрисовывались два предмета. Смутный облик на глазах обретал все более четкие очертания, превращаясь в высокий силуэт, укутанный в длинную одежду. Рядом с ним лежали два немалых свертка. Гудение перешло в непрерывный громкий рык, у стража мелькнула мысль, что теперь о госте знают все в здании, пол чувствительно вибрировал, от искрящей сферы чувствительно потянуло холодом и с приглушенным хлопком, похожим на выдох большого существа, она осыпалась тающими в воздухе искрами.

Оба стража невольно зажмурились, от удара по лицу волной мертвящего холода и немного попятились. В центре стола стояла та самая высокая фигура, с ног до головы покрытая искрящимся в свете медленно меркнущих кристаллов белым инеем.

– Стой, назовись, - напарник вздрогнул от лязгнувшей у его уха команды и крепче сжал оружие.

Пришелец медленно повернул в их сторону закутанную в капюшон голову и блеснул огромными глазами. Огромные и выпученные, не моргающие глаза, тоже покрытые инеем и без какого-либо следа ресниц.

– Демон, - страж не побежал только потому, что его напарник, набычившись, и наклонившись вперед, что-то ворча, начал отводить руку с копьем для удара.

– Человек, не расстраивай меня своей дремучестью, - голос, раздавшийся в зале легко преодолел закрывающие рот ткани, теперь уже видимого светло-зеленого, глухого плаща. Вынырнувшая из складок плаща рука, в плотно облегающей перчатке, отстегнула клапан, скрывающий лицо, открыв волевой подбородок, и сняла маску с огромными защитными очками с лица.

– Эльф, - напарник удивленно выдохнул, покосившись на старого воина, а тот, оскалившись, не опускал свое копье.

– Ты поражаешь меня своей прозорливостью, воин, - эльф продолжил выпутываться из своего плаща и, сняв его, небрежно бросил его на один из стоящих у его ног кожаных баулов, - а кого ты надеялся увидеть? Это все еще Имперская сеть порталов.

Очень далеко на востоке, за основной грядой Дымных гор.

Снег, белый, белый снег. Медленно падающий с низкого серого неба и засыпающий широкое ущелье, выходящее узким проемом на такое же серое море, сонно ворочающееся под падающем белым снегом и сливающаяся с небом недалеко от берега, не показывая линию горизонта.

Крутые склоны ущелья, теперь сильно разрушенные временем, торчат в небо, немного не дотягиваясь до него кривыми и редкими зубами вершин гребня. По ущелью течет такая же ленивая, как снег, река, причудливо извиваясь в поиске пути к морю, среди груд камня, когда-то бывшего чем-то построенным. Из-под снега в редких местах торчат обломки кирпичной кладки, гранитные

блоки с истертой временем резьбой и множество уже не узнаваемых обломков окончательно скрытых снегом. По большей части ущелья нет и малейших следов деревьев или иной растительности. И только у самого среза воды, редкой грядой стоят кривые кусты, тянущие к небу засыпанные снегом голые ветви.

В море уходит сильно разрушенный морем каменный пирс. На его оконечности стоит такая же побитая временем башня. Не видно птиц с моря, не видно и не слышно птиц и в ущелье. Мертвая тишина разлита во всем ущелье, только мерный и негромкий рокот накатывающих на низкий галечный берег волн. Только едва слышный шорох падающего снега, и редкий шорох осыпающегося камня.

Постройки в ущелье, раньше занимавшие почти всю его площадь, лежат в развалинах, по виду сметенные невиданным ударом, искрошившим крепкие стены в мелкие обломки. Среди них выделяется чудом сохранившаяся, каменная площадка, даже сейчас не покрытая снегом, его как будто сдувает с нее невидимым ветром. Окружающие ее с трех сторон исиння черных пилона, почти не затронутые общим разрушением, мрачно и тускло поблескивают в тусклом свете зимнего настроения ущелья.

Сейчас, одновременно звонко звякнув, они пока еще тихо загудели, постепенно усиливая звук. Снег и так почти не касающийся их и камня площадки, стал, как показалось бы несуществующему зрителю, облетать всю конструкцию. В центре площадки появилось слабое свечение, сопровождаемое тихим треском и шипением. Оно все усиливалось, сливаясь во все расширявшееся пятно света, пульсирующее и дрожащее. Оно медленно сформировалось в плотный зеркальный овал, коснувшийся камня и, на мгновение замерев, с тихим звоном рассыпалось в серебристую пыль, коротким искрами осыпавшуюся в камень, исчезнувшую не долетев до него.

На площадке осталась полупрозрачная фигура, с каждым мгновением наливающаяся цветом и объемом. Помедлив, она шевельнулась, поднеся полупрозрачную руку к уже хорошо очерченному контуру головы и замерла, наблюдая, как она проявляется, тихо шевеля пальцами.

Одетая в длинную и плотную одежду, с глухим капюшоном на голове, она придерживала навьюченный ей на грудь груз и сейчас быстро огляделась, встав на колено и поставив глухо звякнувший груз на камень. Из складок тяжелого кожаного плаща появился слегка изогнутый клинок и пришелец внимательно и не торопясь осмотрелся, медленно крутя головой. Стянув освободившейся рукой капюшон и сняв большие, грубые очки, человек, а это был человек, еще и прислушался.

Встав, медленно обошел площадку с умолкшими пилонами, мимолетно погладив их разогревшиеся вершины, на которых сейчас быстро таял падающий снег. Он был среднего роста, худощав, как это стало видно, когда он сбросил плащ. Светло-русые волосы были коротко обрезаны, вытянутое лицо и светлые глаза. Холодные светлые глаза на бледном лице с парой еле заметных шрамов. Одетый в темно-коричневый кафтан длиною до середины бедра, темные штаны, заправленные в мягкие кожаные сапоги. Пара наручей из тесненой кожи. Широкий пояс с висевшими на нем ножом и ножнами от клинка в руке. Он привычно прикоснулся к крупному амулету на груди, на короткой цепи висевшему у него на шее. Осмотревшись, повернулся к своей ноше. Старательно завернутая в толстый войлок она небольшим тюком возвышалось над камнем площадки, почти доставая ему до колена. Еще раз покосившись на окружающий пейзаж, тихо вздохнул и, опустившись на одно колено, стал возиться с ношей. Через пару минут пристроив ее у себя на спине при помощи прочных ремней, шагнул в снег за пределами каменного круга.