Ось земли

Дивеевский Дмитрий

– Я, милая, не раз в твоем положении была, но никогда себе такого не позволяла. Ты знай, что ничего просто так не бывает. Если в тебе зло сидит, так оно тебя саму и погубит.

Воля устроила в ответ на эти слова истерику и с тех пор практически не общалась со свекровью. Дмитрий Степанович был шире жены натурой и умел найти юмор в любой ситуации, поэтому с ним хоть какие-то отношения у Воли сохранялись. Но и у него однажды вырвалось в разговоре с сыном:

– Ты где ее нашел?

Она же нас всех терпеть не может.

Они ехали не спеша по большаку к городу, который появился ввиду как только линейка покинула тенистый окояновский лес. Дорога шла по холмам, то довольно круто спускаясь в широкие овраги, то выбираясь на гребень. Рельеф местности здесь был живописный, с большими перепадами поросших зелеными травами и пшеницей холмов. В синем небе звенел жаворонок, еще теплый воздух ласковыми волнами набегал на лицо, заставляя нежиться от своего прикосновения. Окоянов уже надвинулся пологой горой утонувших в яблоневых садах домиков, когда Воля почувствовала первые схватки. Она почему-то испытала не только боль, но и отталкивающее чувство к своим попутчикам, будто они были в чем-то виноваты.

– У меня, кажется, схватка, – сдавленным голосом сказала она и свекр тут же дернул поводья. Лошадь пошла трусцой, линейка затряслась на грунтовой дороге, ускоряя следующую схватку. У Воли перекосило лицо:

– Тише Вы, я же раньше времени рожу, проскрипела она сквозь зубы и Дмитрий Степанович виновато замедлил бег повозки. Ехать до роддома оставалось еще с полчаса и всякое могло случиться. Севка растерянно держал в руках сумку, в которую мать предусмотрительно положила два чистых рушника. Он не знал, что с ними делать. Воля пока держалась, но по учащающимся приступам было видно, что ждать осталось не долго. Когда они подкатили к роддому, она была уже близка к последним мгновениям. Опираясь на мужа она прошла в приемное отделение, откуда ее сразу повели на родильный стол.

Отец вытер со лба появившийся от волнения пот, улыбнулся Севке и сказал:

– Слава Богу, успели. Теперь будем ждать.

Ждать пришлось долго. Они дождались вечера, но результатов не было. Воля никак не могла разродиться. Дежурная акушерка неотступно возилась с ней, однако дело не шло. Наконец она вышла к мужчинам и сказала:

– Езжайте отдыхать, а мы в ночь пойдем. Видно не скоро.

Они поехали к Нюре, выпили у нее по чашке чаю и сразу уснули.

При первых бликах рассвета Севка осторожно выбрался из спящего дома и побежал к больнице. В пустом приемном отделении жужжала проснувшаяся муха и через окно наплывал на стену розовый луч зари. Булай постучал в окошечко и после некоторого промедления оно открылось.

– Это ты, парень – узнала его медсестра – не повезло тебе. Помер младенчик ваш.

Голова у Севки пошла кругом:

– Как

помер?

– Врач говорит, жена твоя плохо тужилась. Он никак не выходил, и, значит, задохнулся.

Севка повернулся и вышел на улицу. Подошел к окну палаты, вскарабкался на фундамент и заглянул внутрь. Воля лежала к нему головой и всхлипывала.

– Воля – позвал он – я тут. Как ты?

Она заплакала громче и махнула рукой: уходи.

Севка не помнил, как пришел домой. Отец обнял его, прижал голову к плечу:

– Крепись Сева. Смерть, она рядом с нами ходит. Вот ты с ней в первый раз и столкнулся. Крепись сынок, пойдем, будем твоего сыночка хоронить.

Через три дня Волю выписалась из больницы и поселилась у родителей Севки. Большую часть времени она проводила в постели, мало общаясь с окружающими. Говорить с мужем о своих переживаниях она не хотела, а когда Севка пытался проявить нежность и погладить ее, устало отводила его руку. К началу учебного года Воля восстановила здоровье и молодые отправились в Ветошкино. Севкины родители смотрели на исчезающую за поворотом бричку и молчали. Им было ясно, что сыну не видать счастья в этом браке.

Плохие новости

«Марк» появился в российском консульстве в Праге без предупреждения и потребовал встречи с Булаем. Данила в это время находился в городе и должен был вернуться только поздно вечером. Консул сообщил об этом немцу и предложил придти завтра, так как прием закончится до возвращения Булая. Но тот был неколебим – он будет ждать Булая столько, сколько нужно в приемном помещении. Поняв, что дело не так просто, консул отвел «Марка» в специально отведенную для особых посетителей квартиру и оставил там до приезда Данилы. Поздно вечером состоялась встреча Данилы с Максом.

Немец сразу перешел к делу:

– Херр Булай, случилось непредвиденное. Вы, конечно, знаете, кто я. Меня зовут Иоганн Брюмер, я сотрудничал с господином Кулишем и выполнял его задания по английским тайным обществам. В связи с тем, что дело оказалось крайне рискованным, господин Кулиш доверил мне на крайний случай Ваши данные и рассказал, что Вы являетесь давними друзьями, и Вы в курсе всего нашего предприятия. Он рекомендовал в крайнем случае обратиться к Вам.

– А в чем крайний этот случай?

– Господин Кулиш исчез, и никто не знает где он.

– Давно это случилось?

– Уже две недели.

– Вы беседовали с его близкими?

– Нет, он исчез вместе с женой. У меня есть агентура, которая обслуживает американских дипломатов. В посольстве об исчезновении много говорили и мои источники кое-что подхватили. Например, то, что господин Кулиш выехал в короткий отпуск в США и исчез именно там.

– Что Вы думаете по этому поводу?

– Ничего хорошего, херр Булай. Эти масоны каким-то образом вышли на его след.