Осада

Алексеев Иван

– Делай, как сказано! – прикрикнул на своего ратника князь Василий.

Тот обреченно вздохнул, остановился и сделал, вернее – попытался сделать два стремительных выпада копьем: один ложный, в лицо, второй – настоящий, в грудь. Однако на первом же выпаде Разик вновь, как и в прошлый раз, шагнул вперед и влево, одновременно скручивая корпус вправо, то есть, уводя его с линии атаки. При этом он отвел копье в сторону своей палкой, которую по-прежнему держал перед собой обеими руками, и тут же коротким выпадом ткнул противника черенком в забрало шлема. Хотя дружинник бил явно вполсилы, ратник пошатнулся. Разик тут

же крутанул палку, точно так же, как крутил саблю его противник в предыдущей схватке, выводя ее на рубящий удар. Но дружинник еще и разгонял палку левой рукой сверху вниз, и лишь затем, подхватывая эту двойной импульс вращения кистью правой руки, совершил палкой полный оборот и обрушил ее сверху на шлем копейщика. Вновь раздался похоронный колокольный звон, и оглушенный копейщик рухнул на траву.

– И вправду, бедолага, – развел руками государев дьяк Терентий Лихачев, глядя на растянувшегося посреди двора ратника.

Бояре вновь засмеялись, а князь Василий раздосадовано плюнул, но затем первый подошел к Разику, похлопал его по плечу:

– Молодец, сотник! Вижу, что сможешь мужичков научить, как королевских людей уязвить по-нашему, по-русски!

– Итак, бояре, все согласны, что мы вооружаем работных людей дубинками? – подвел итог князь Шуйский, и, не встретив возражений, приказал Разику: – Сотник, собирай мужичков на валу, назначай своих людей им в наставники.

– Слушаюсь, воевода! – вытянулся Разик, машинально взяв палку на плечо, словно боевую саблю.

– А ты, Терентий, организуй изготовление дубинок в потребном количестве, – обратился воевода к дьяку, и улыбнулся, хитро прищурившись: – Только оставь мне во граде хотя бы пару цельных метел да лопат, чтобы в пыли да навозе град не погряз!

И вот теперь Михась на земляном валу, сооруженном за городской стеной, обучал владению дубинкой сотню ополченцев, только что закончивших этот вал возводить. Слева и справа от него занимались со своими сотнями другие дружинники Лесного Стана.

– Еще раз напоминаю, братцы, дубинку под сабельный удар, упаси Бог, не подставлять! Перерубят вместе с вами. Саблю вражескую, как и копье, мы не отбиваем, а отводим! Приготовились! Повторяем упражнение!

Михась вынул из ножен свою саблю и пошел вдоль строя, по очереди командуя ополченцам сделать шаг вперед, а затем нанося им рубящий и колющий удары. Ополченцы, тренировавшиеся уже второй день, весьма неплохо зашагивали в сторону, отводя палкой клинок, и лихо молотили в ответ своими дубинками. Михась едва успевал уворачиваться от их выпадов. Несколько раз ему все же прилетело вскользь по плечу. Естественно, дружинник не ругал, а хвалил особо ловких бойцов, уже изрядно напрягая голос, чтобы перекрыть непрерывный грохот вражеской канонады и нашей ответной пальбы с башен. Из-за этого грохота и необходимости непрерывно уворачиваться от сыпавшихся на него ударов, Михась допустил оплошность и не заметил, как на вал пожаловало высокое начальство: сам воевода с боярами. Он спохватился лишь тогда, когда услышал голос Разика, окликнувшего его по имени.

– Смирно! – скомандовал Михась своим ополченцем, и, придерживая саблю у плеча, кинулся к воеводе с рапортом.

– Вольно! – отозвался князь Шуйский. – Отдохните чуток, ребятушки! Вижу, как вы радеете. Бог и государь воздадут вам должное!

Ополченцы отозвались нестройным

хором, одни по-военному взяли палки на плечо, другие по-крестьянски принялись кланяться в пояс. Михась готов был провалиться на месте от такого зрелища, хотя понимал: никто не обвинит его в том, что он обучал своих временных подчиненных лишь бою, а не тому, как приветствовать начальство.

Выслушав рапорт Михася, князь Шуйский милостиво кивнул дружиннику и обратился к Разику:

– Сотник, объясни своему бойцу новую задачу!

С этими словами он тронул поводья, и поскакал далее вдоль вала, к Свинарской башне. Бояре и свита тронулись за князем.

Разик спешился, привязал коня к частоколу.

– Отойдем в сторонку, брат!

По тонуе Разика Михась понял, что скоро вновь пробьет тот час, когда им опять придется отправиться в самое пекло, из которого не всем удастся выйти живыми.

– Стена, как ты понимаешь, рухнет завтра-послезавтра. – Разик присел на край рва, жестом пригласил Михася сделать то же самое. – Королевские пушкари свое дело знают, бьют точно и расчетливо. Орудия они запрятали в траншеи и обставили фашинами умело, так что нам не удается сбить их ответным огнем. Да и палим мы в ответ только с башен, под острым углом, поскольку стена рушится, и орудия с нее пришлось снять. А наши дальнобойные пушки здесь, к сожалению, тоже помочь ничем не могут. Так что скоро будет штурм. Королевское войско по численности превосходит нас, вместе с ополчением, втрое. Хотя воевода и велел снять всех, кроме наблюдателей, со стен и перебросить сюда, на угрожаемый участок, все равно, пролом и две башни – Свинарскую и Покровскую – нам не удержать. Согласен?

Михась задумчиво обвел взглядом башни, возвышающиеся по обе стороны разбиваемого вражеской артиллерией участка стены, и нехотя кивнул:

– Так мы же и строили вот этот самый вал, – он похлопал рукой по откосу, на котором они сидели, – Как вторую и основную линию обороны! Здесь нам осадная артиллерия уже не страшна. На сем валу-то мы штурм и отобьем.

– Все правильно. Ну, а с башнями, которые враг займет, что делать?

Михась пристально посмотрел на Разика, и все понял.

– Ты сам это придумал? – тихо спросил он.

– Нет, – отрицательно покачал головой Разик. – Не я. Воевода.

– Кто минирует башни?

– Терентий Лихачев и Олежа с Губаном.

– А взорвать мины, когда башни будут заняты врагом, поручено мне?

– Тебе. И Желтку. Я вызвал Фрола, он сейчас сюда прискачет, продолжит занятия с твоими ополченцами. А мы с тобой поедем к Свинарской башне, осмотрим установку твоей мины.

Михась поднялся:

– Слушаюсь, брат сотник!

Его голос звучал глухо и отрешенно.

– Разрешите, ваше величество?

– Входите, маркиз, присаживайтесь.

– Благодарю вас, ваше величество, но…

– Присаживайтесь, присаживайтесь! Мы в военном лагере, а не во дворце, поэтому – не до церемоний. К тому же, мы здесь вдвоем, без свидетелей, как вы и просили. Так что вас никто не осудит за то, что вы сидите во время аудиенции с королем.

Маркиз фон Гауфт сел на указанное место за столом, напротив короля Стефана:

– Я заранее прошу прощения за дерзкий вопрос, но, поверьте, ваше величество, что у меня имеются все основания, чтобы его задать…