Осколки

Миллер Артур

СИЛЬВИЯ: Надо же! (Складывает письмо и возвращает его.)

ГЕЛЬБУРГ: (старается не выглядеть рассерженным). Не понимаю тебя.

СИЛЬВИЯ: Почему? Я рада за него.

ГЕЛЬБУРГ: По тебе не видно.

СИЛЬВИЯ: Я никогда с этим не свыкнусь. Ну кто идет в армию? Мужчины, которые ничего другого не умеют.

ГЕЛЬБУРГ: Я хотел показать людям, что еврей

может быть не только адвокатом, врачом или бизнесменом.

СИЛЬВИЯ: Отлично, но почему именно Жером?

ГЕЛЬБУРГ: Для еврейского юноши большая честь отправиться в Вестпойнт. Без связей мистера Кейза ему бы туда никогда не попасть. Он может стать первым генералом — евреем в армии Соединенных Штатов. И тебе не важно быть матерью такого человека?

СИЛЬВИЯ: (с приступом злобы). Я же сказала, что меня это радует.

ГЕЛЬБУРГ: Не кипятись. (Нетерпеливо оглядывается). Когда ты опять будешь ходить, я помогу тебе повесить новые шторы.

СИЛЬВИЯ: Я начала…

ГЕЛЬБУРГ: Они лежат уже больше месяца.

СИЛЬВИЯ: … но, к сожалению, потом это случилось.

ГЕЛЬБУРГ: Я просто считаю, Сильвия, ты должна себя чем-нибудь занять, не надо раскисать.

СИЛЬВИЯ: (едва не срываясь). Мне очень жаль, очень жаль, что все так…

ГЕЛЬБУРГ: Пожалуйста, не волнуйся, беру свои слова назад!

Короткая пауза. Патовый момент.

СИЛЬВИЯ: А что выяснилось при обследовании? (Гельбург молчит). Которое проводил специалист.

ГЕЛЬБУРГ: Вчера вечером я был у доктора Хьюмана.

СИЛЬВИЯ: Да-а? А почему ты мне ничего не сказал?

ГЕЛЬБУРГ: Хотел поразмыслить над тем, что от него услышал.

СИЛЬВИЯ: И что же это?

Словно решившись, Гельбург подходит к ней и целует в щеку. Она смущена и слегка напугана.

Филипп! (Легкая непонимающая улыбка).

ГЕЛЬБУРГ: С этого момента я хочу кое-что изменить. В манере поведения.

Сначала он стоит неподвижно, затем подкатывает ее кресло к стулу, садится и берет за руку. Она не знает, как к этому относиться, но руки не отнимает.

СИЛЬВИЯ: Ну, и что же он сказал?

ГЕЛЬБУРГ: (ласково похлопывая ее по руке). Расскажу. Потом. Я хочу купить «Додж».

СИЛЬВИЯ:

«Додж»?

ГЕЛЬБУРГ: Хочу научить тебя водить машину. Сможешь ездить, куда захочешь, например, в гости к маме. Хочу, чтобы ты была счастлива, Сильвия.

СИЛЬВИЯ: (удивленно). О-о?

ГЕЛЬБУРГ: У нас достаточно денег, мы кое-что можем себе позволить. Можем съездить в Вашингтон… это должен быть крепкий автомобиль.

СИЛЬВИЯ: Но «Додж» всегда черный, да ведь?

ГЕЛЬБУРГ: Не всегда. Я уже видел несколько зеленых.

СИЛЬВИЯ: А ты любишь зеленый?

ГЕЛЬБУРГ: И это тоже цвет. Можно привыкнуть. Или в Чикаго. Настоящий большой город.

СИЛЬВИЯ: Расскажи, что сказал доктор Хьюман.

ГЕЛЬБУРГ: (поддерживает). Он считает, это может быть связано с душой. Словно нечто повергло тебя в страх. Психическое.

Сильвия молча слушает.

Ты испытываешь какой-то страх?

СИЛЬВИЯ: (медленно качает головой, пожимает плечами)… Не знаю, не думаю. Что за страх? Что он имеет в виду?

ГЕЛЬБУРГ: Он объяснит лучше, но… это, как на войне, где у людей бывают такие страхи, от которых они на время слепнут. Это называют контузией. Когда они вновь почувствуют себя уверенно, это проходит.

СИЛЬВИЯ: (задумывается на мгновение). А что с исследованиями, которые провел этот из «Маунт Синай»?

ГЕЛЬБУРГ: Они не нашли ничего органического.

СИЛЬВИЯ: Но я парализована!

ГЕЛЬБУРГ: Он утверждает, что если страхи велики, они и могли привести к этому. Ты боишься?

СИЛЬВИЯ: Не знаю.

ГЕЛЬБУРГ: В общем… можно я скажу, что думаю?

СИЛЬВИЯ: Что?

ГЕЛЬБУРГ: Я думаю, это связано с нацистами.

СИЛЬВИЯ: Но об этом пишут газеты: они разносят в щепки еврейские магазины… Мне что, нельзя читать газеты? Все улицы усеяны осколками!

ГЕЛЬБУРГ: Положим, но из-за этого ты не должна вечно…

СИЛЬВИЯ: Но это же смешно. Я не могу двигать ногами, потому что читаю газеты.

ГЕЛЬБУРГ: Этого он не говорил, а я задаю себе вопрос: не слишком ли ты…

СИЛЬВИЯ: Это смешно.

ГЕЛЬБУРГ: В общем, поговори с ним завтра сама.

Пауза. Вновь обращается к ней, берез за руку, открыто показывая, по чему он скучает.