Осколок солнца
Шрифт:
Бабкин возмутился: что за глупости! Он любил порядок, теплую постель и определенность в жизни. Кто они сейчас с Димкой? Командировочные. А если так, то могут находиться либо в пути, либо на месте назначения. Никакого отступления от правил.
Немного успокоившись, Вадим почувствовал к себе жалость. Бывают же храбрецы, им и сам черт не брат. А он трус. Надо вещи называть своими именами. Если это болезнь, то болезнь противная и, кто ее знает, видно, хроническая.
Он вытащил из кармана платок, вытер потные, липкие руки.
– Твоя правда.
– И сказал приподнимаясь: - Пошли!
Бабкин
Шли молча. Вадиму было не по себе, а Бабкин не мог найти нужных слов, боялся хоть чем-нибудь напомнить Димке о пережитом.
Впереди, как светлячки, рассыпанные в траве, светились огни лаборатории. К их сочетаниям - шесть внизу и семь повыше - Бабкин уже привык. Хотелось как можно скорее туда добраться и в спокойной обстановке, за стаканом чаю поговорить с Димкой начистоту. Надоело с ним нянчиться. Кстати, надо расспросить - живут ли в пустыне крокодилы? Может, из зверинца сбежал? Бабкин разозлился на свою нелепую догадку. Абсолютная ерунда.
В темных зарослях, где-то у границы зеркального поля, вспыхнули еще два огня. Вначале Тимофей подумал, что это засветились окна в соседнем корпусе, но огни двигались, приближались. Бабкин кивнул головой Димке: дескать, иди за мной, поторапливайся, - и, покачивая чемоданами, пошел навстречу огням.
Это была грузовая машина. Свет ее фар отражался в зеркале, как огни парохода в воде. Бабкин прибавил шагу. Машина, конечно, принадлежит здешней испытательной станции, а если так, то можно спросить, как найти Курбатова и даже проехать к нему на этой машине. Откровенно говоря, Бабкину надоело таскаться с чемоданами по зеркальному полю. Уж больно скользко. Чувствуешь себя как жук на тарелке.
Устали, затекли руки. Бабкин поставил чемоданы, чтобы передохнуть минутку, а Вадим, поглощенный своими мыслями, ничего не замечая, шел вперед. Теперь ему не страшно - вряд ли возле машины он опять встретится с крокодилом.
Вдруг ноги его неожиданно разъехались, и он больно ударился о скользкий паркет. Стараясь приподняться, Вадим искал точку опоры, но пальцы его скользили по гладкой поверхности. Он не перепугался, ему даже не изменило чувство юмора. Вот теперь он понял, сколь неприятно быть черепахой, перевернутой на спину.
Заметив, что Димка упал, Тимофей поспешил к нему, но не успел сделать и пяти шагов, как оказался в таком же беспомощном положении. Чемоданы вырвались из его рук и помчались, будто куски мыла по мокрому полу. Догоняй их, лови.
Терпеть не мог таких шуток Тимофей. Он представлял себе, что все было подстроено заранее. Сейчас выскочат из темноты неумные весельчаки и начнут потешаться. Но, кроме Димки, смеяться было некому. Удивительная непосредственность, ржет, как в цирке!
– Неуместный... смех, - пробурчал Тимофей.
Лежа на спине, он сучил ногами, как младенец, хотел приподняться, не поворачиваясь на бок, чтобы окончательно не измазать костюм. Наконец ему удалось сесть. Он
Двигаться по этому намыленному зеркалу, казалось, невозможно. Совершенно отсутствовало трение. Полированная поверхность, великолепная смазка - все это никак не походило на обычный лед, по которому можно скользить на коньках и даже гулять в обыкновенных ботинках.
Между шестиугольниками были стыки - тонкие бороздки. Бабкин старался зацепиться за них ногтями, но ничего не получалось; ногти короткие, а стенки бороздок гладкие. Чувствовал он себя невесело, вроде карася на сковородке.
Машина прошла мимо и, дойдя до края опытного поля, повернула обратно. Ближе, ближе... Вот уже можно рассмотреть, как сбоку ее из дырчатой трубы льется на зеркало пенистая жидкость.
Точный глаз Бабкина определил: машина идет посуху и разбрызгивает пену. Видно, ходит она, как челнок, взад и вперед, полосами опрыскивая зеркальное поле. По бокам машины находились полировочные круги. Ясное дело, для полировки она и создана. Пройдет машина по полю, смочит его полировочной жидкостью, а потом, когда чуть подсохнет, поедет еще раз, завертятся круги, наводя на зеркало блеск. Ничего особенного тут нет. Примерно такие же машины чистят асфальт, только у них вместо полировочных кругов крутятся проволочные щетки-метлы.
Ужасно неприятно показаться перед людьми в столь унизительном, смешном положении. Вот бы Стеша узнала! Эта мысль придала сил Бабкину. Позабыв, что не хотелось пачкать костюм, Тимофей перевернулся на живот и ползком кое-как выбрался на сухое место. Его примеру последовал Димка. Вот они лежат рядком, освещенные лучами фар.
– Это еще что за жуки?
– послышался чей-то густой, спокойный голос, и из окна кабинки грузовика высунулся плотный человек в белом костюме.
Вопрос Бабкину не понравился. Странная манера оскорблять людей при первой же встрече! Они честные граждане, и при исполнении служебных обязанностей. Насчет обязанностей - это не совсем точно, но во всяком случае техники института метеорологии уже прибыли к месту командировки и могут приступить к выполнению задания. Они не виноваты, что здешнее начальство не позаботилось насчет предупреждающих знаков.
Между тем человек, к которому относились претензии Бабкина, что-то сказал водителю, вышел из машины и стал осматривать плиты. Низко наклонившись, он ощупывал их, изредка поглядывая на двух нарушителей запретной зоны.
Собственно говоря, по мнению техников, никакой запретной зоны здесь не было и быть не могло - ведь поле никем не охранялось! Но они не заметили невысокую изгородь, защищающую зеркальный паркет от любопытных путешественников. Самолетам, когда они привозили почту, разрешалось садиться на этом прекрасном аэродроме, выбрасывать пакеты и улетать - так было условлено. По этой причине появление самолета на опытном поле не вызвало у сотрудников лаборатории особого интереса. Дело привычное.