Ослепление
Шрифт:
– А такая милая манера манить пальчиком мужчин посреди ночи может равным образом подвести и вас, – отвечала он.
– Вы не ответили на мой вопрос. У них есть какие-нибудь предположения, кто мог это сделать?
Он лукаво улыбнулся и легонько нажал на дверь.
– Позвольте мне войти, и я расскажу вам, – пообещал он.
К его удивлению, она именно так и поступила. Еще более смутило его то, что на ней оказалась надета лишь ночная рубашка, хотя поверх нее Андреа и накинула заботливо запахнутую сверху донизу
– Садитесь. Только ведите себя тихо. В соседней комнате спит Мэдди.
Он занял место подле нее, радуясь в душе, что она позволила ему расположиться рядом, а не заставила удалиться в противоположный угол комнаты, засунув руки за спину.
– Как ваша головная боль? – заботливо поинтересовался он. – Вам доставили настойку?
– Да, благодарю вас. Ее принес рассыльный, и она очень помогла.
– Так отчего же вы не спите?
– Оттого, что дожидаюсь вас. Мне уже стало казаться, что вы никогда не выйдете оттуда, и я чуть не свернула себе шею, постоянно выглядывая из-за двери комнаты.
– Я могу сделать вам массаж, – предложил он.
Она лишь иронически посмотрела на него в ответ. Брент вскинул руки, как бы призывая небо в свидетели чистоты своих помыслов.
– Но это правда. Я постоянно массирую шею моей матери и сестре.
– Ну что, возможно, это принесет мне облегчение, – уступила она, – но лишь при одном условии: вы будете думать обо мне как о сестре.
– Это довольно жестокое требование, но я постараюсь выполнить его. – Брент обошел вокруг дивана. Встав позади Андреа, он легонько провел пальцами по ее шее.
По всему ее телу пробежал трепет.
– Могу ли я рискнуть попросить вас самую малость ослабить верхние застежки вашего одеяния? – осведомился он, рискуя получить отповедь.
– Не значит ли это, что вы приготовили для меня какую-то ловушку? – недоверчиво спросила она, искоса глядя на него через плечо.
– Никак нет, ваша честь, – хихикнул он.
Она расстегнула верхние пуговицы ночной рубашки, предоставив ему большую свободу действий.
– А теперь постарайтесь расслабиться и предоставьте мне удалить напряжение из ваших мышц.
От его рук шло приятное тепло, его прикосновения были легкими и нежными. Его ловкие пальцы творили чудеса с ее шеей и плечами. И через несколько секунд Андреа размякла, как масло в солнечный полдень.
– Побеседуйте со мной, – попросила она. – Расскажите мне, что вам удалось узнать о сегодняшнем грабеже.
– О краже со взломом, – поправил он. – Грабеж – это когда преступник угрожает жертве оружием или еще чем-то. А кража – это когда кто-то старается завладеть чужой собственностью, но при этом не угрожает ничьей жизни, и чаще всего кража происходит, когда предполагаемая жертва отсутствует на месте преступления.
– О, вот теперь вы предоставили
– Итак, мистер Торнтон – тот мужчина, который выскочил из лифта, – предполагает, что это сделала горничная, однако полиция не согласна с его обвинением.
– Если речь идет о женщине, которая убирает наш номер и другие помещения на этом этаже, то мне она кажется весьма милой и добросовестной – вряд ли она станет красть, – заметила Андреа. – Но продолжайте.
Для Брента с каждой минутой становилось все труднее связно что-то излагать, ведь кожа Андреа казалась такой шелковистой, такой нежной и теплой под его пальцами.
– Ах… да, так вот, мистер Торнтон обвиняет горничную, поскольку в номере было убрано, а вор явно воспользовался ключами. Ни замки, ни окна не были взломаны или разбиты.
– Ну, по крайней мере окна-то наверняка должны были остаться целыми. Как-никак, наши номера находятся на четвертом этаже! – воскликнула Андреа насмешливо. – Ну, и почему же полиция не согласна с обвинением против горничной?
– Я правда не могу объяснить этого, – отвечал Брент, краем сознания еще улавливающий, что, скажи он сейчас все как есть – его миссия может оказаться под угрозой. – Мне кажется, что они просто не хотят делать поспешных выводов до того момента, пока им удастся набрать возможно большее количество улик.
– Ох, – Андреа невольно слегка вздрогнула, и ночная рубашка соскользнула у нее с плеча. Похоже, что она не заметила этого, так как продолжала: – Пожалуй, они рассудили мудро, не так ли?
Брент в ответ лишь застонал. Из легких голубых складок на него глядело ее обнаженное плечо. Его пальцы невольно скользнули по нему, легонько лаская чуткую кожу.
Андреа встрепенулась в ответ, невольно отклонив в сторону голову. Этого ничтожного поощрения было более чем достаточно для Брента. Он наклонился и поцеловал благоухающую кожу. Его язык нежно коснулся ее, словно пробуя на вкус, и оттого аппетит разгорелся с новой силой. Осторожно, стараясь не напугать ее и не причинить ей боль, он прижался зубами к манившей его впадинке возле шеи и поцеловал ее.
– Ах, Боже милостивый! – прошептала она, с трудом переводя дыхание. Он легонько укусил ее, и она не в силах была подавить хриплый стон наслаждения. По мере того, как его губы продвигались вверх по шее к ушку, Андреа словно постепенно разгоралась от восторга. Ни разу в жизни ей не приходилось так давать волю своим эмоциям, ощущать, что жизнь бьет в ней через край, словно вот только теперь все ее чувства оказались разбужены и перед ней раскрылся новый мир. Ее плоть трепетала от возбуждения, кровь сильными толчками двигалась по жилам, и ритм этим толчкам задавал он, Брент.