Остров Русь
Шрифт:
В земле стали видны глубокие следы, наполненные зеленовато-коричневой водой.
— Пить хочу, — снова пожаловался Алеша, отставая от остальных. Не успел Иван ему ответить, как услышал за спиной жадное бульканье.
Иван обернулся. Припав к земле Алеша жадно пил воду из углубления. Почуяв недоброе, и вспомнив Вохино предсказание, Иван крикнул:
— Не пей, Алешенька!
Но было поздно. На том месте, где только что был богатырь былинный, теперь стоял козленок беленький.
— Ме-е-е, — сказал он виновато, и повиливая куцым хвостиком
— Что же ты наделал, Алешенька? — горестно вскричал Иван. — Один ты, богатырь, со мной оставался, а с этими-то, басурманами, — кивнул он на Кубатая со Смолянином, куда ж я пойду теперь? Как с Кащеем воевать буду?
— Не печалься, Ванечка, — ответил козленок человеческим голосом. — Слышал я про такие истории. Да забыл. Это Бабы Яги проделки. Двинемся дальше, авось встретим ее, расколдовать заставим.
— А коли не встретим?
— Искать надо, — заявил Кубатай.
— Так сроки, сроки поджимают! — напомнил Иван истерически. Замолчал, а потом, приняв решение, сказал твердо:
— Два часа нам на поиски. Найдем — хорошо. Не найдем — один к Кащею пойду. А вы с Алешей останетесь.
— Брось, Ванечка, — блеющим голоском молвил козленок. — Идите втроем на Кащея, не пропаду!
Тут из глубины леса раздался грозный звериный рык. Козленок, жалобно хныкая, припал к земле.
— Молчал бы уж! Богатырь... — язвительно сказал Иван. — «Не пропаду я...» Айда Бабу-Ягу искать. И смотри, не отставай ни на шаг.
Сперва козленок послушно семенил возле Ивана. Но вскоре стал забегать вперед и возвращаться, держа в зубах то василек голубенький, то земляничку, и блеять восторженно: «Ванечка, Ванечка, глянь какой цветочек!» или «Откушайте ягодки, добры молодцы!..»
Иван скрипел зубами, но помалкивал. Недосуг ему было с козленком несмышленым пререкаться. Другая кручина одолевала его: легко сказать «два часа на поиски», да где искать-то ее — Бабу Ягу?
Тягостное молчание прервал Кубатай:
— Насколько я помню русский фольклор, а память у меня отменная, Баба Яга непрерывно топит печь и готовит себе обед из того или иного персонажа. Думаю, следует внимательно осмотреться, нет ли поблизости дыма. Между прочим, способом передачи информации посредством дыма пользовались в древности североамериканские индейцы... — он вдруг неуместно хихикнул, — и африканские пигмеи.
Иван прервал его ударом себя по лбу. Уважительно глянув на Кубатая сказал:
— И вправду, мудрец ты великий.
Путники огляделись. Какова же была их радость, когда невдалеке над деревьями они увидели струящийся к небу сизый дымок.
Боясь что дымок исчезнет, Иван, Кубатай, Смолянин и козленочек Алеша с полкилометра проделали бегом и выскочили на мрачноватую, устланную мхом поляну.
Переминаясь с одной куриной лапы на другую посредине поляны стояла изба. Из избы доносились возбужденные голоса: один старческий, надтреснутый, другой совсем детский, но с хитрецой.
— Что ты руки-ноги растопыриваешь? — сварливо
— Да не пойму я ничего, бабушка, — отвечал детский. — Я стараюсь, да не выходит у меня.
— Ну давай еще раз, на счет «три» быстро руки-ноги сгибаешь, голову опускаешь. Понял?
— Понял, бабушка.
— Приготовились! Раз! Два! Три! Тьфу ты, бестолочь... Я же сказала, на счет «три»! А ты на два скрючился, а на три обратно растопырился!
— Да не умею я считать, бабушка! Я же маленький!
— Что маленький, это да. Это плохо... — задумчиво произнес старческий голос. Но закончил бодро: — Зато, наверное, вкусненький.
— Может ты меня подкормишь, подождешь пока вырасту, а?
— Кончай, Ивашка, демагогию разводить! Кормить его, понимаешь ли... Сама есть хочу. Поехали!
Секунд десять из-за двери слышалось только неясное бормотание и громыхание листового железа. Наконец Баба Яга взвизгнула:
— Опять? Опять, да?
— Глупый я, бабушка! А ты жизнь прожила, умом богата стала. Ты покажь, как делать надо — я и повторю!
— Чему вас только в школе учат! — польщенно пробормотала Баба Яга. — Ладно, слазь! Вот, вот так садишься, вот так руки прижимаешь, вот так ноги, башку опускаешь...
Иван понял, что еще мгновение, и Ивашка Бабу Ягу зажарит. И тогда некому будет Алешу расколдовывать. Богатырским ударом он вышиб дверь избушки и с криком: — Погодь, Ивашка! — запрыгнул внутрь.
— А вот и ужин явился! — всплеснула руками сидящая на огромной лопате лохматая седая старуха.
— Я тебе покажу ужин! Ты у меня на всю жизнь наешься! — вскричал Иван, занося над ее головой меч-кладенец, Кейсероллом дареный.
— Ай! — взвизгнула Баба Яга, закрывая лицо скрюченными пальцами. На старого человека руку поднимаешь! И не стыдно тебе?
Воспользовавшись суматохой Ивашка выпустил из рук черенок лопаты и метнулся к выходу.
— Обед, обед убегает! — истошно завопила старуха.
— До обеда ли тебе, бабуся? — насмешливо сказал Иван, приставляя ей к горлу клинок. — Превращай козленка в богатыря, а не то избушке твоей быстро ноги пообломаю, а потом и тебя прирежу, не помилую.
— Щас, щас, щас, — старуха торопливо выдернула из головы волосок, порвала его, что-то прошептала и сказала, заискивающе улыбаясь: — Готово, о сильнейший из богатырей! Гуляй себе с миром!
Иван усмехнулся, вложил меч в ножны, и сделав шаг к двери спрыгнул на землю. Возле избы стояли трое. Смолянин с открытым ртом и озадаченный Кубатай разглядывали совершенно незнакомого белобрысого богатыря. Тот и сам с удивлением себя оглядывал.
Озверевший Иван ворвался обратно в избушку.
— Что ж ты делаешь, змея старая? В кого ты козленочка превратила?
— Как в кого, терпеливейший из терпеливых? — выпучила глаза Баба Яга. — В богатыря, как и велено!
— Так ведь не в какого попало богатыря надо, а в Алешу Поповича!