Остров

Мерль Робер

— Пойдемте, — шепнул он.

Он был обескуражен: как это Парсел не замечает, что его слова не доходят до Маклеода.

Парсел сделал паузу, выпрямился и, вспыхнув, с усилием проговорил:

— Мне хочется сказать вам еще одно… Я… я… словом, я н хочу, чтобы вы видели во мне врага. Я не враг вам.

И он решительно протянул руку Маклеоду. Тот даже попятился. С секунду он молча глядел на руку Парсела, потом перевел глаза на свои ладони, прикрывавшие кучки золота. Не без труда удалось ему отнять руку от этих сокровищ,

и, протянув ее через стол, он обменялся с Парселом рукопожатием.

— И я тоже, — без малейшего чувства произнес он.

Когда он выпустил руку Парсела, тот обернулся к Бэкеру, как бы приглашая его последовать благому примеру.

— До свиданья! — проговорил Бэкер.

И направился к двери. Его бесило ослепление Парсела, ему лично было чуждо христианское всепрощение.

Придержав дверь, он пропустил Парсела вперед. Уайт тоже поднялся и вышел вслед за ними. Очевидно, он догадался, что Маклеоду не терпится поскорее выпроводить гостей.

Когда все трое вышли за калитку, Парсел обернулся к Уайту.

— Сейчас пойду к таитянам и, когда мы договоримся, сообщу вам.

— Спасибо, — проговорил Уайт мягким голосом.

И он удалился, ступая неслышно, как кошка. Его домик стоял на северной оконечности ромба, напротив хижины Ханта.

Бэкер и Парсел молча шли по Уэст-авеню. После сырой хижины Маклеода оба наслаждались солнцем и теплом.

Бэкер назначил Авапуи свидание ближе к ночи.. Придется ждать еще целый день, прежде чем он сообщит ей, что… Он представил себе, как она медленно подымет веки, взглянет на него прекрасными темными глазами, возьмет его руки в свои. «Неужели это правда, Уилли, неужели правда?» Какая она нежная!..

Бэкер посмотрел на Парсела, и в голосе его прозвучало волнение.

— Благодарю вас, Парсел, — сказал он.

Парсел оглянулся и холодно ответил:

— Не за что.

Обоих не покидало смущение. Бэкер сам понимал, что поблагодарил Парсела недостаточно горячо. Но у него не хватало духа снова обратиться к Парселу со словами благодарности. Слишком уж поразил его тон Парсела.

— Думаю, сейчас Маклеод пробует на зуб одну монету за другой, — проговорил Парсел.

— Проклятый шотландец, — процедил сквозь зубы Бэкер.

— Простите, вы, кажется, что-то сказали? — остановился Парсел.

Бэкер тоже остановился. Парсел холодно смотрел на него, нахмурив брови, в напряженной позе ожидания. Бэкер с ошеломленным видом уставился на него.

— Я тоже шотландец.

— Я совсем забыл, — пробормотал Бэкер. — Простите, пожалуйста. — И добавил: — Но ведь бывают же исключения.

Лицо Парсела залилось краской.

«Опять промахнулся», — с досадой подумал Бэкер.

— Нет, нет, никогда так не говорите, — взорвался Парсел. — Никаких исключений нет! Слышите, Бэкер, нет исключений!

Когда о каком — либо народе создают себе предвзятое мнение, то пороки отдельных людей приписывают всей нации в

целом, а достоинства — лишь отдельным людям. Это глупо! Это… непристойно! Поверьте мне! Куда благороднее было бы считать наоборот.

— Как наоборот? — серьезным тоном спросил Бэкер.

— Считать достоинства общими, а недостатки исключением.

Эта точка зрения давала достаточно пищи для раздумий. Но уже через минуту Бэкер улыбнулся.

— Ну, так вот, — сказал он, и в его карих глазах мелькнул лукавый огонек. — Сейчас я применю вашу систему, Парсел. Пусть будет, что все шотландцы хитрецы, за исключением вас.

— Меня? — обиженно переспросил Парсел и зашагал дальше. — Почему вы так говорите?

«Этого — то и не стоило говорить», — подумал Бэкер. Но минутная неловкость уже прошла. Их вновь согревала дружба, не погасшая даже в споре. «Видно, мои оговорочки пошли на пользу», — улыбнулся про себя Бэкер.

Парсел с суровым лицом ждал ответа. «А ведь верно, он похож на ангела, — вдруг с нежностью подумал Бэкер. — И поди ж ты, считает себя хитрецом».

— Так вот, — оживился он, — когда вы читали ему мораль, он даже не слушал, думал, как бы ему поскорее остаться наедине со своим золотом.

— Я тоже это заметил, — согласился Парсел, и на лице его вдруг появилось печальное, усталое выражение. — Но у меня не было выбора. Мне хотелось, чтобы мои слова дошли до него. — И добавил: — Все это просто бессмысленно. Он ничего не понимает. Из — за него на острове создалось опаснейшее положение.

— Опаснейшее? — переспросил Бэкер. — Почему опаснейшее? Они дошли до хижины Парсела.

— Заходите, Бэкер, — пригласил Парсел, не отвечая на его вопрос.

Ивоа выбежала им навстречу. Таитянский этикет запрещал ей расспрашивать мужчин, но увидев лицо Бэкера, она так и бросилась к нему.

— Э, Уилли, э! — проговорила она, кинув ему на плечи обе руки, и потерлась щекой об его щеку. — Э, Уилли, э! Как я счастлива за тебя!

Бэкер улыбнулся, но нижняя губа его судорожно дернулась.

Увидев Ивоа в домашней обстановке, он как-то полнее ощутил радость при мысли о будущей жизни с Авапуи.

— Уа мауру-уру вау, — проговорил он, тщательно выговаривая слова, как школьник, впервые взявшийся за букварь.

— Никак не пойму, почему это по-таитянски «спасибо» так длинно получается, — обернулся он к Парселу.

— Им спешить некуда, — пояснил Парсел. Бэкер расхохотался, взглянув на Ивоа, и весело повторил:

— Уа мауру — уру вау.

Ивоа тихонько похлопала его по щеке кончиками пальцев и обратилась к своему танэ на родном языке.

— Она хочет знать, когда вы увидитесь с Авапуи.

— Скажите ей… Подождите-ка! — вдруг вскрикнул Бэкер, поднимая руку, и карие глаза его радостно заблестели. — Я сейчас сам ей отвечу. Араоуэ, Ивоа, араоуэ! — торжественно провозгласил он. — И радостно добавил: — Авапуи араоуэ!