Остров

Бенчли Питер Бредфорд

– Джек, иди на нос, – сказал Hay. – Я буду посередине. А ты, – он указал на Ганца, – будешь у руля. Если ты хоть пальцем двинешь не так, как надо, или у тебя хоть раз дернется язык, я обслужу тебя так же, как Доктора. Договорились?

Ганц ответил:

– Ты здесь командуешь. – Он завел мотор и задним ходом отвел лодку от берега.

На берегу осталось четыре человека. Они погрузились на оснащенный пинас и поплыли за лодкой.

Мейнард подождал, пока не уверился, что больше к бухте никто не придет. Затем он пересек полукружье

бухты, бросил в одну из лодок весло и прыгнул в нее.

Услышав позади шум – шорох одежды и шаги на мокром песке, он резко обернулся, подняв перед собой весло.

На берегу стояла Бет.

– Прощай, – сказал она.

Мейнард пригнулся, ожидая увидеть направленный на него пистолет. Но руки ее были пусты.

– Что бы ни произошло, я думаю, что больше тебя никогда не увижу.

Мейнард положил весло и слабо улыбнулся.

– Живым, по крайней мере.

– Тогда удачи тебе.

Мейнард кивнул.

– Тебе тоже. – Он опустил весло в воду и поплыл к выходу из бухты.

* * *

– Что вы видите? – спросил Дэйв Кемп.

– Она держится на воде низко, – ответил Флорио. – В нее что-то погрузили. – Он уперся локтями себе в грудь, чтобы бинокль не прыгал в руках. – Похоже, у них на борту пара детей.

– Это что, День Проявления Доброты к Аборигенам?

– Мистер Кемп, – сказал Флорио, по возможности спокойно, – это правительственное судно. Мы несем на себе определенную ответственность.

– Но не по отношению к этим людям. Флорио снова стал смотреть в бинокль.

– Но это дети. Почему бы вам их не снять. Получится прекрасный рассказ.

– О том, как... Том Сойер загорал на необитаемом острове? – Кемп сделал паузу. – Впрочем, почему бы и нет? Хотя бы компенсируем нашу неудачу. – Он стал спускаться по лестнице, крича: – Шусман! Тащи свою камеру!

Нагнувшись с мостика, Флорио сказал матросу:

– Пора бы и опустить тросы.

Лодка подошла и закачалась у борта катера. Взглянув вниз, Флорио увидел мертвенно-бледное лицо рулевого, Ганца.

– Что-то не в порядке? – спросил он, но Ганц ему не ответил.

Остальные находились спиной к кораблю и вставляли тросы в проушины.

Заскрипели лебедки, и лодка стала подниматься.

Мальчики, казалось, были напряжены, обеспокоены, свои руки они держали под мышками. Из-под одной из холстин торчала рука с браслетом.

– Это там тела под холстом?!

Команда телевизионщиков, подкатив камеру, протолкалась к поручням, в то время как лодка достигла уровня палубы.

Полотняные покрывала отлетели в сторону.

Что-то ударилось во Флорио и сбило его с ног, – с такой силой, что он покатился вниз по лестнице. Ошарашенный, перед тем, как провалиться в темноту, он увидел человека, чья голова была окружена ореолом пламени.

* * *

Грохот выстрелов разносился над водой и неприятно ударял Мейнарда по ушам. Были слышны вопли, но с такого

расстояния они казались слабыми и безобидными.

Лодка и пинас находились с подветренной стороны судна. Мейнард стал грести к наветренной стороне, чтобы его не заметили.

У него не было никакого особого плана. Если Hay и его люди будут убиты, то он спасен. Если победит Hay, то... на корабле ему будет ничуть не хуже, чем на острове. Они и не подумают искать его на судне. Если они потопят судно с ним на борту... но он не мог так далеко загадывать.

Стрельба прекратилась. Всего прозвучало не более дюжины выстрелов.

Мейнард схватился за якорную цепь. Он привязал пирогу к одному из звеньев цепи, чтобы она не поплыла на подветренную сторону, где ее могли бы увидеть, взобрался по цепи и, заглянул в отверстие, через которое она проходила. Передняя палуба была пуста. Он соскользнул на палубу, прокрался вдоль переборки и замер.

Внизу он слышал шаги и скрежет, как будто что-то перетаскивали. Послышался смех, и Мейнард понял, чем закончилось сражение.

Как бы подтверждая его догадку, на корме раздался голос Хиссонера, нараспев произносивший:

– Преступления, вами совершенные, известны и вам и Всевышнему...

Цепляясь руками и ногами, Мейнард взобрался по наклонной крыше рулевой рубки, перекатился через мостик и бесшумно приземлился на палубу.

– ... так что, полагаю, мне нет необходимости сообщать вам, – продолжал Хиссонер, – что единственный способ достигнуть прощения и отпущения грехов ваших от Господа, состоит в истинном и искреннем покаянии и вере во Христа...

Мейнарду никак не удавалось посмотреть сквозь шпигаты на заднюю палубу судна.

В углу виднелись два съежившихся тела – лысый толстяк в темном деловом костюме и парень помоложе, красивый, в выходном костюме желтовато-коричневого цвета.

Hay стоял с мальчиками на корме. Ролло, Джек-Летучая Мышь и другие грузили еду и оружие с боеприпасами в моторную лодку и пинас.

Проповедь Хиссонера предназначалась шестерым мужчинам, стоявшим у левого борта. Двое из них были в гражданском, на четверых – форма служащих Береговой Охраны. Седьмой человек, офицер, лежал на палубе за ними. Он был жив, но ранен в бедро, и прижимал платок к ране, чтобы остановить кровотечение. Мейнард пристально смотрел на офицера, так как был уверен, что знает его.

– Если вы теперь искренне обратитесь к Иисусу Христу, – говорил Хиссонер, – хотя и поздно, около одиннадцатого часа, Матфей 20:6-9, Он примет вас.

Он заканчивает, подумал Мейнард: Его глаза исследовали мостик. Держат ли они здесь оружие? Есть ли у них вообще оружие на борту? Он ничего не знал о военных судах. Он уставился на укрытую холстом машину, расположенную сбоку от мостика.

– Я только могу от всего сердца пожелать, из сострадания к душам вашим, что то, что я изложил вам по случаю этого грустного и торжественного события...