Остров
Шрифт:
— Да, необыкновенно, — согласился Уилл, — учитывая ничтожность моих стараний. Но чем значительней услуга, тем он щедрей.
Наступило продолжительное молчание. Вдали минах монотонно призывал к вниманию. Внимание к алчности, к лицемерию, к откровенному цинизму... В дверь постучали.
— Войдите, — откликнулся Уилл. — Продолжим разговор в другое время, — сказал он, обернувшись к мистеру Баху.
Мистер Баху кивнул.
— Войдите, — повторил Уилл,
В комнату быстро вошла девушка лет восемнадцати, одетая в голубую юбку и короткий жилет без пуговиц; полоска кожи над талией
— Я — сиделка Аппу, — заговорила она. — Радха Аппу.
Заметив, что у Уилла посетители, девушка осеклась:
— Ах, простите, я не знала.
Она небрежно присела перед рани. Тем временем мистер Баху галантно поднялся со стула.
— Сиделка Агату! — восторженно воскликнул он. — Мой усердный маленький ангел из больницы в Шивапураме... Какая приятная неожиданность!
Однако Уиллу было ясно, что девушка не разделяет его восторгов по поводу встречи.
— Здравствуйте, мистер Баху, — холодно сказала она и тут же отвернулась, занявшись своей парусиновой сумкой.
— Ваше Высочество, возможно, позабыли, — сказал мистер Баху, — что прошлым летом мне пришлось лечь на операцию. По поводу грыжи, — пояснил он. — Эта юная особа приходила каждое утро, ровно без четверти девять, чтобы ухаживать за мной. А потом исчезла на много месяцев. И вот я снова вижу ее!
— Пунктуальность, — изрекла рани, — одна из составных Большого Плана.
— Мне нужно сделать укол мистеру Фарнеби, — сказала юная сиделка.
— Предписание врача — закон, — воскликнула рани, явно переигрывая роль царственного персонажа, соблаговолившего выказать милосердие. — Повиноваться значит исполнять. Но где же мой шофер?
— Ваш шофер прибыл, — послышался знакомый голос. Муруган стоял в дверях — прекрасный, как Гани-мед. Юная сиделка весело взглянула на него.
— Привет, Муруган, то есть, Ваше Высочество. Она еще раз небрежно присела, что можно было расценить и как знак почтения, и как ироническую насмешку.
— Привет, Радха, — лениво процедил Муруган. Он подошел к матери.
— Машина у дверей, — сказал он. — Точнее говоря, так называемая машина.
С саркастическим смешком он Пояснил Уиллу: — Марка «бейби остин», 1954 года выпуска. Лучшее, что эта передовая страна смогла предоставить царской семье. Рендан снабдил своего посла «бентли», — с горечью добавил он.
— Который прибудет сюда через десять минут, — сказал посол, взглянув на часы. — Позволите ли вы мне расстаться с вами здесь, Ваше высочество?
Рани протянула ему руку. С благоговением добропорядочного католика, целующего перстень кардинала, мистер Баху склонился над ее рукой.
— Я полагаю — хотя, возможно, необоснованно, — обратился он к Уиллу, — что мистер Фарнеби еще немного потерпит мое присутствие. Вы мне позволите остаться?
Уилл заверил посла, что получит от этого только удовольствие.
— Надеюсь, — спросил мистер Баху у сиделки, — что со стороны медицины возражений не последует.
— Со стороны медицины — нет, — отрезала девушка, подразумевая, что помимо медицинских существуют
Рани, с помощью Муругана, поднялась со стула.
— Au revoir, mon cher 16 Фарнеби, — сказала она, подавая ему украшенную драгоценностями руку. Улыбка ее была так сладка, что показалась Уиллу угрожающей.
16
До свидания, дорогой (франц.).
— До свидания, мадам.
Рани повернулась, потрепала по щеке юную сиделку и выплыла из комнаты. Подобно полубаркасу в кильватере оснащенного всеми мачтами корабля, Муруган проследовал за ней.
Глава шестая
— Потрясающе! — фыркнула юная сиделка, едва за посетителем захлопнулась входная дверь.
— Полностью с вами согласен, — сказал Уилл.
На евангелическом лице мистера Баху промелькнула вольтеровская усмешка.
— Потрясающе, — повторил он. — Именно это слово услышал я от английского школьника, впервые увидевшего египетскую пирамиду. Рани производит похожее впечатление: ей присуща монументальность. Немцы о таких говорили: einegrosseSeele.
Усмешка исчезла, и лицо стало точь-в-точь как у Савонаролы — без сомнения, слова мистера Баху предназначались для печати.
Маленькая сиделка неожиданно расхохоталась.
— Над чем вы смеетесь? — полюбопытствовал Уилл.
— Мне вдруг представилась египетская пирамида, закутанная в белый муслин, — сквозь смех проговорила девушка. — Доктор Роберт называет ее костюм мистической униформой.
— Остроумно, очень остроумно! — заметил мистер Баху. — Но, в самом деле, — добавил он уклончиво, — отчего бы мистикам не носить униформу, если им нравится?
Маленькая сиделка отдышалась, вытерла слезы и занялась приготовлением к инъекции.
— Я знаю, что вы сейчас думаете, — сказала она Уиллу. — Вы думаете, что я слишком молода и не умею как следует делать уколы.
— Да, я действительно считаю, что вы слишком молоды.
— У вас поступают в университет в восемнадцать лет и учатся четыре года. Мы становимся студентами в шестнадцать лет, а заканчиваем обучение в двадцать четыре. Но мы не только учимся, мы еще и работаем. Я вот уже два года изучаю биологию и работаю медсестрой. И потому я не так несмышлена, как кажется. Я уже довольно опытная сиделка.
— Что я могу подтвердить лично, — сказал мистер Баху.
По выражению лица этого весьма искушенного монаха можно было понять, что мисс Радха, помимо высокой профессиональной квалификации, обладает также первоклассной талией, первоклассными бедрами и первоклассным бюстом. Однако было ясно и то, что обладательница всех этих достоинств пренебрегла обожанием галантного Савонаролы. Но посол, не теряя надежды, вновь перешел в наступление.
Юная сиделка зажгла спиртовку и, пока кипятился шприц, измерила, пациенту температуру.