Освободители

Харви Роберт

Там в ноябре 1814 года молодой офицер Агустин де Итурбиде атаковал Морелоса и наголову разбил двадцатитысячное повстанческое войско, взяв в плен Матамороса. Морелос всячески добивался обмена военнопленными, страстно желая освободить своего товарища, воина-священника, но Матаморос был казнен в Вальядолиде в начале 1815 года. Колонны Морелоса двинулись на юг, где в нескольких сотнях миль изнурительного марша находился город Пуэбла. Они стремились избежать ловушки, но 5 ноября натолкнулись на шестьсот солдат роялистских войск.

Морелос повел арьергардный бой, так что основная часть его людей смогла уйти, но он сам был схвачен и в цепях доставлен в Мехико. Его пытала инквизиция, и было

объявлено, что он дал информацию о своих товарищах, но в отличие от Идальго он не отрекся. И очень достойно вел себя на военном суде. Морелос отказался от предложения тюремного надзирателя организовать его бегство. Он объяснил это тем, что, если попытка не удастся, могут казнить тюремщика. 22 декабря он попросил распятие и возгласил: «Боже, если я сделал что-то хорошее, на то была воля Твоя, в беде предаю себя Твоему безмерному милосердию». Он был убит двумя выстрелами в спину.

Почти во всех отношениях маленький метис Морелос был более сильным лидером и имеет гораздо больше оснований именоваться архитектором мексиканской независимости, чем представительный Идальго. Скромный и умный, он изложил четкую политическую программу, выпустил официальную Декларацию независимости, одержал значительные победы, имея слабую и необученную армию, и в его действиях не было бессмысленной жестокости. Ему даже удалось привлечь под свои знамена некоторых представителей белого среднего класса. Более того, его борьба за независимость Мексики длилась значительно дольше, чем движение Идальго.

С Гуадалупе Викторией ушло две тысячи человек, которые остановились в городе Пуэбла, где, как считалось, они не представляли угрозы для столицы. Около тысячи повстанцев под командованием Висенте Герреро было в городе Оахака. Пламя борьбы за независимость перекинулось и на отдаленные провинции, но в 1816 году казалось, что восстание подошло к концу. В ходе борьбы погибли от двухсот до пятисот тысяч человек при населении в шесть миллионов. Это самая большая цена, которую пришлось заплатить за независимость, не считая бойни в Венесуэле. На следующий год испанский офицер Франсиско Мина, желая превзойти Боливара, высадился на пустынный участок берега Мексиканского залива, к северу от Тампико, с отрядом англичан, североамериканцев и европейцев. Он победил в нескольких небольших стычках, но никто из креолов или местных повстанцев не присоединился к нему. Он был схвачен и в ноябре 1817 года казнен. Воистину почва Новой Испании была слишком каменистой для укоренения независимости!

ГЛАВА 41 ИМПЕРАТОР АГУСТИН

Как мы видели, захват власти в Испании либералами в 1820 году, который вынудил Фердинанда VII вернуть конституцию 1812 года и резко изменить колониальную политику, отразился на движениях за независимость по всей Латинской Америке. В Новой Испании консервативный правящий класс и чиновники испанского правительства были в равной степени напуганы, среди них и Агустин Итурбиде, командующий интендантством Гуанахуато и армией Севера. Он был суров с повстанцами, но также жесток в отношении к местным латифундистам, его даже обвиняли в вымогательстве денег у них. К 1816 году количество жалоб на него уже не могло оставаться без внимания. После обвинений в создании торговой монополии, хищении и присвоении частной собственности и финансовых растратах его лишили всех должностей. Сейчас невозможно с уверенностью сказать, были ли обвинения властей вызваны тем, что стали заметны его левые убеждения, или же он сам, будучи разозлен обвинениями, переметнулся на сторону повстанцев.

Реабилитированный в 1817 году, однако не восстановленный на своих постах, Итурбиде тихо жил в Мехико, затаив злобу против вице-короля

Феликса Кальехи. Преемник Кальехи — Хуан Руис де Аподака, граф де Венадито, был более просвещенным человеком, его порядочность при ведении переговоров с инсургентами привлекла к нему симпатии многих. Тем не менее он поставил Итурбиде во главе двухтысячного отряда, чтобы подавить последние очаги восстания Герреро на юге Мексики. Итурбиде предложил ветерану повстанцев переговоры; подразумевалось, что он обещает ему помилование властей. Возможно, Герреро устал воевать, а его вооруженные силы были истощены и измотаны, но казалось маловероятным, что он сдастся. И действительно, в начале переговоров с Итурбиде он заявил: «Независимость или смерть!»

Что же делает Итурбиде? 24 февраля 1821 года в селении Игуала, в семидесяти милях к югу от Мехико, он оглашает свой план. «План Игуалы» содержал двадцать три статьи. Его «Три гарантии» касались религии, независимости и конституции. Статья первая гласила, что католицизм являлся религией Мексики, хотя разрешались и другие конфессии. Тем самым удовлетворялось как консервативное, так и либеральное духовенство. Статья вторая призывала к независимости. Статья третья рекомендовала учреждение монархии, подотчетной конституции. Король Испании или член королевской семьи должен был быть приглашен в Мексику в качестве императора, но предполагалось, что в период межвластия страной будут управлять регент и хунта. Испания лестно описывалась как «самая католическая, набожная, героическая и великодушная страна на земле». Остальные статьи обещали уважать частную собственность, привилегии духовенства и все существовавшие в Мексике институты. Создавалась армия, в которую должны были войти силы повстанцев и роялистов.

Один известный глава из церковной оппозиции назвал «План Игуалы» своеобразным шедевром: «Главная цель… независимость, все остальное рассчитано на то, чтобы избежать придирок и насмешек бунтовщиков». По условиям «Плана…», переговоры с восставшими не велись, он был предъявлен им как ультиматум. И тем не менее на следующий день повстанцы его приняли, причем оба — и Гуадалупе Виктория, и глава оппозиции — согласились с ним. Что заставило одного из самых консервативных и жестоких офицеров испанской армии в вице-королевстве Новая Испания сделать столь крутой поворот, остается только предполагать. Герреро назвал Итурбиде «великодушным вождем» и «отцом нации».

Но самым неожиданным было то, что армия в массе своей и практически сразу высказалась в пользу «Плана…»: Антонио Лопес де Санта-Ана, в то время еще двадцатишестилетний подполковник, контролировавший Веракрус, также приехал на встречу, военные губернаторы Бахио, Ситакуаро, Нуэва-Галисии, Сакатекаса, Сан-Луиса и Потоси вскоре последовали его примеру. Вальядолид, в котором уже пролилась кровь, определился в мае, Гвадалахара и Керетаро — в июне, Пуэбла — в июле; только Мехико, Акапулько и Пуэрте оставались верны делу роялистов. В июле Аподака подал в отставку, его заменил на посту вице-короля — как оказалось, последнего — Хуан О’Доноху.

Трудно поверить, что все это не было скоординировано и тщательно подготовлено. «План Игуалы» не обсуждался, его предъявили повстанцам в качестве ультиматума. И им не оставалось ничего другого, как принять его. Независимость Мексики была единственной уступкой восставшим, все остальные их требования были отвергнуты. «План…» оказался почти полностью консервативным, устраивавшим креольских олигархов, армию и консервативное духовенство. На деле мексиканцам было навязано консервативное решение, одним из пунктов которого было даже признание короля Испании как потенциального правителя Мексики. Независимость была единственным радикальным элементом, содержавшимся в нем.