Освободители

Харви Роберт

ГЛАВА 9 ССЫЛКА

В Кингстоне, столице Ямайки, Боливар, не имея ни гроша в кармане, нашел прибежище в бедном пансионе. У него появился друг Максвел Хислоуп, удачливый шотландский меценат, занимавшийся вместе со своим братом торговлей. В письме Хислоупу Боливар писал: «…Быстрые и решительные действия Морильо, несомненно, приведут к восстановлению в Южной Америке испанского господства. Испанские военные экспедиции все более расширяются. Только в Венесуэле они, предположительно, получили три тысячи рекрутов… Стоит ли обманывать себя? Общественное мнение в Америке еще недостаточно развито. Те, кто хочет независимости, должны понимать, что большинство населения все еще не определилось ни в своих

взглядах, ни в своих интересах».

Хислоуп интересовал Боливара в первую очередь как источник финансовых поступлений — тот выделял ему время от времени небольшие суммы. Он также постоянно просил помощи у Британии. Однако губернатор острова герцог Манчестерский не только избегал встречи с Боливаром, но даже не отвечал на его письма. Маркиз Уэлсли поступал так же. Британское правительство не желало конфликтовать с возрождающейся Испанской империей ради дела, которое, судя по всему, было уже проиграно.

Боливар был подавлен и очень нервничал. Он умолял Хислоупа о поддержке и заявлял о готовности покончить жизнь самоубийством: «Теперь у меня нет ни гроша. Я вынужден продать даже то серебро, что привез с собой. Вы — моя единственная надежда. Отчаяние вынудит меня свести счеты с жизнью, чтобы избежать жестокого унижения, прося помощи у людей, чье сердце подобно куску золота. Не отказывайте мне в помощи. Мне нужно хоть как-то поддерживать свое существование. Я потерял все и не могу предложить никакого вознаграждения, поэтому прошу о помощи именно вас. Я буду благодарен вам до конца своих дней».

Находясь на острове, Боливар страдал от бездействия — он либо лежал в гамаке, либо играл в шахматы со своими приближенными. Испанские власти по крайней мере трижды организовывали покушения на его жизнь. Несколько попыток отравить Боливара закончились неудачно. После этого его слуга однажды ночью нанес несколько ударов ножом одному из телохранителей Боливара, который спал в гамаке хозяина. Слуга был уверен, что в гамаке спит Боливар. К тому же Боливару постоянно угрожали выселением из пансиона.

Некоторое облегчение принесла Боливару встреча с Хулией Кобьер, креолкой из Доминики. Она только что пережила неудачный роман. Они потянулись друг к другу, как это иногда бывает между двумя отчаявшимися людьми. Боливара весьма привлекало и богатство Хулии. Благодаря ее опеке настроение Боливара начало улучшаться. Он приступил к написанию своего самого знаменитого произведения «Ответ одного южноамериканца кабальеро с этого острова», известного также как «Письмо с Ямайки», адресованное анониму (на самом деле оно предназначалось Максвелу Хислоупу). «Письмо с Ямайки» вызвало интерес мировой общественности. Написанное хорошим языком, оно насквозь было пропитано столь характерным для Боливара мистицизмом. В нем также проявилась значительная эволюция взглядов Боливара. «Письмо с Ямайки» начинается с яростного обвинения европейских союзников, отказавших в помощи Боливару. «Неужели Европа не понимает своих собственных интересов?» — удивлялся он. Далее Боливар утверждал, что Испания получит серьезные выгоды от развала империи, основанной на «сомнительной торговле и поборах далеких, враждебно настроенных народов»: «Европа сама политическими средствами должна подготовить и провести отделение Южной Америки. Это необходимо не только для установления равновесия в мире. Это единственный законный и безопасный способ обрести коммерческую базу по эту сторону океана… Это освободит половину мира, и Вселенная обретет равновесие… За свою помощь Великобритания могла бы получить провинции Панама и Никарагуа, сформировав таким образом центр мировой торговли в районе каналов, соединяющих два великих моря. Это сократило бы огромные расстояния и утвердило бы контроль Британии над мировой торговлей».

Идея Боливара о единой Американской республике со столицей в Мехико была мертворожденной. А вот его прогноз о том, что Испанская и Португальская империи развалятся,

а на их месте появится пятнадцать независимых республик, оказался вполне реалистичным. Невероятно точно Боливар предсказал, что в Мексике и Бразилии монархии и деспотии будут сменять друг друга. В Чили, по его мнению, установится более устойчивое правление, а Перу будет страдать от постоянных общественных потрясений, потому что в стране все зиждется на «двух элементах — золоте и рабах. Оба они враждебны справедливому либеральному правлению. За золото можно купить все, рабы же продажны по природе. Душа раба не может оценить узаконенной свободы. Она либо поднимается для свирепого бунта, либо остается послушной в цепях».

Боливар мечтал о единой республике, включающей в себя Венесуэлу и Новую Гранаду. Правительство этой республики должно быть выборным — на основе имущественного ценза, сенат — наследственным, законодательный орган тоже должен избираться на тех же принципах. Взгляды Боливара были республиканскими и антимонархистскими. Монархии, по его мнению, деспотичны и склонны к самовозвеличиванию. Демократические же методы правления нужно применять ограниченно, так как Южная Америка еще не готова к этой форме правления, считал Боливар.

«Мы находились в положении рабов — не в смысле обращения с нами, а по уровню развития. Мы не принимали никакого участия в решении наших собственных дел. У нас нет никаких знаний об управлении и руководстве государством. На самом деле мы — взбунтовавшиеся рабы, не имеющие ни знаний, ни опыта для того, чтобы быть руководителями, дипломатами, судьями и законодателями. Для того чтобы управлять своими государственными делами, нам следует прежде всего изучить основы формирования государства и способы управления им.

Представительное правление не соответствует нашему характеру, традициям и тому уровню, на котором мы сейчас находимся… Наши сограждане не развили в себе тех талантов и политических качеств, которые отличают наших северных братьев (Соединенные Штаты Америки). Политическая система, не подходящая к нашим условиям, может погубить нас. К тому же, к сожалению, нами руководят пороки, привитые нам испанцами и усиленные честолюбием и жадностью».

Совершенно ясно, что в этих рассуждениях Боливара проявился его страх перед толпой и восстаниями чернокожих и льянерос в Венесуэле. Именно этим обстоятельством объясняется возникновение идеи доброжелательного абсолютизма, которая окажет значительное влияние на политические системы в Латинской Америке в течение следующего столетия.

По той же самой причине Боливар отверг идею федерализма, провозгласив необходимость централизованного управления. «Не используйте лучшую систему правления. Используйте ту, что наиболее эффективна в данных условиях», — призывал Боливар.

На конгрессе в Панаме Боливар вновь заговорил об объединенных нациях Латинской Америки: «Было бы замечательно, если бы Панама стала для нас чем-то вроде греческого Коринфа. С Божьей помощью когда-нибудь мы сможем созвать там грандиозную ассамблею представителей наших республик, королевств и империй, которые будут обсуждать наши проблемы или вопросы войны и мира». Затем он таинственно прибавил: «Кетцалькоатль, пернатый змей мексиканских легенд, Меркурий и Будда Южной Америки, однажды вернется».

«Предчувствия говорят нам, что он скоро вернется. Можете ли вы представить, что произойдет, если среди людей окажется некто, похожий на Кетцалькоатля, Будду леса?.. Крепкая связь с этими корнями обязывает нас сбросить владычество испанцев, выгнать войска и приспешников коррумпированной Испании с нашей земли и установить могущественную империю с самостоятельным правительством и хорошими законами. Пророк Анауака Кетцалькоатль принесет нам великие перемены. Это божество едва знакомо мексиканцам, а там, где его знают, воздают ему недостаточно почестей. Что ж, это участь всех поверженных, даже если они боги…»