Освободители
Шрифт:
Сан-Мартина очень удивило это приглашение на «колумбийскую землю». Одной из главных целей его поездки было утверждение положения Гуаякиля, но его опередили. Сан-Мартину не хотелось праздновать победу Боливара. Сразу по прибытии в порт Гуаякиля он отказался сойти на берег, но на следующее утро все же смягчился и сошел на пристань, где его уже ждал Боливар. Под звуки труб и грохот пушек эти друзья-недруги обнялись. Верхом на лошадях они въехали в город. Они были абсолютно разные: опьяненный успехами и поклонением толпы Боливар, улыбающийся, нервный, худой, с горящими глазами, и высокий, благообразный, серьезный Сан-Мартин, всегда сдержанный и аристократичный.
Красивая девушка от имени всех женщин Гуаякиля возложила лавровый венок на голову Сан-Мартина. Он смутился, так как чурался публичных почестей. Он предпочел
После обеда Сан-Мартин посетил здание городского собрания, где встретился с Боливаром. Они уединились на несколько часов. На следующий день они встретились опять во второй половине дня и провели вместе четыре часа. Эти встречи происходили без свидетелей, поэтому мы не можем с точностью знать, о чем они говорили. Однако сразу после этих встреч с Сан-Мартином Боливар продиктовал своему главному советнику Хосе Габриэлю Пересу секретное письмо, предназначенное министру иностранных дел Колумбии. Это, несомненно, предвзятое мнение: «Покровитель не сказал ничего нового. Он говорил о непонятных вещах, не связанных с военными и политическими делами. Его суждения были поверхностны. Он постоянно переключался с одной темы на другую и смешивал серьезные проблемы с банальными. Если характер Покровителя [1] не так фриволен, как это было во время беседы, то можно предположить, что он намеренно вел себя так развязно. Его Превосходительство [2] не верит, что у Покровителя столь легкомысленный характер, потому у него создалось впечатление, что тот намеренно вел себя именно так».
1
Сан-Мартин. — Примеч. пер.
2
Боливар — Примеч. пер.
Впоследствии Боливар утверждал, что на самом деле встреча с Сан-Мартином произвела на него очень сильное впечатление. Он писал, что Сан-Мартин «по характеру был настоящим военным: энергичен, быстр и неглуп. У него есть правильные мысли, которые могут нравиться, но он недостаточно возвышен ни в мыслях, ни в делах».
Перес рассказывает, что Сан-Мартин неясно говорил о проблеме Гуаякиля. Но он и не мог ничего сказать. Боливар только что выманил его из порта. Затем Сан-Мартин сообщил о своем решении вернуться в Мендосу, в свой дом в Аргентине, поскольку война с испанцами уже закончилась. Затем добавил, что, прежде чем уйти, ему хотелось бы участвовать в разработке основных законов по управлению страной. Сан-Мартин считал, что в Перу не может быть демократии. Такое государственное устройство не подходит стране. Сан-Мартин утверждал, что в Перу должен править европейский принц.
Рассказывают, что Боливар отреагировал на это заявление Сан-Мартина очень нервно. Расхаживая по комнате, он твердил, что в стране нет условий для существования монархии, что любая политическая система требует участия широких масс. Говорят, что Сан-Мартин выразил глубокую обеспокоенность в связи с радикальными революционными переменами в Колумбии. Он предсказал неизбежность хаоса и гражданской войны. Социальный порядок, по мнению Сан-Мартина, можно поддерживать только при монархической форме правления. Если верить Пересу, то Боливар ответил ему так:
«Демократия, процветающая даже на загрязненной земле Европы, разумеется, привьется и на девственных землях Америки. Здесь нет настоящей аристократии, есть только жалкое подобие ее. На этой Божьей земле нет абсолютно никаких условий для развития монархии, мой дорогой генерал. Республиканская форма правления позволит здешним людям обрести достоинство. У них появится привычка работать ради социального блага. Это приведет к росту богатства и развитию промышленности, что увеличит эмиграцию из Европы,
Такой, по словам Переса, была встреча Сан-Мартина и Боливара. Перес говорит, что они спорили о достоинствах просвещения, демократии, республики (Боливар) и монархии (Сан-Мартин). Сан-Мартин якобы жестко отстаивал установление власти монархии на континенте или, что еще хуже, пытался импортировать монархическую форму правления. В это трудно поверить. Поддержка монархизма в то время расценивалась как поддержка Испании. Такое было абсолютно неприемлемо в патриотических кругах. Возможно, Боливар таким образом пытался очернить Сан-Мартина. Позже Сан-Мартин категорически отрицал факт этих нападок. Его сторонники говорят о том, что во время встречи Боливара и Сан-Мартина вопрос о монархии не поднимался. Зная склонность Боливара к интригам, его стремление толковать любые события в свою пользу, можно поверить, что он намеренно оклеветал Сан-Мартина. По иронии судьбы Боливара самого позже подозревали в монархических амбициях, по крайней мере дважды.
Враги Сан-Мартина распространяли слухи о том, что он хотел править в Перу сам. Однако этому нет подтверждений. Сан-Мартин собирался уйти в отставку.
Говорят, что перед встречей с Боливаром Сан-Мартин имел беседу с испанским наместником Перу Ла Серной. Это было сделано для того, чтобы избежать дальнейшего кровопролития. В ходе этой беседы в качестве компромисса, приемлемого для Испании, якобы обсуждался вопрос о передаче власти в Перу другому европейскому монарху. Говорят также, что однажды Сан-Мартин сказал командующему Уильяму Боуэлсу, что он хочет «разделить Южную Америку между основными европейскими державами и создать здесь столько королевств, сколько принцев в правящих домах Европы». Возможно, Сан-Мартин и обсуждал нечто подобное с Боливаром, однако он всегда выступал против компромисса с Испанией. Какой бы ни была правда, сторонники Боливара не упускали случая напомнить о монархических взглядах Сан-Мартина, дабы показать Боливара в более выгодном свете.
Абсолютно ясно, что на этой встрече не обсуждался вопрос о будущей форме правления. Эта тема могла возникнуть разве что попутно. Основной вопрос заключался в том, кто будет руководить заключительной фазой борьбы против испанского господства и, таким образом, станет главным Освободителем Испанской Америки. Сан-Мартин предполагал, что Боливар предложит помощь его армии для последней битвы с испанцами, так как чилийцы поддерживали его раньше на побережье. Боливар был решительно против того, чтобы под командованием Сан-Мартина объединились две армии. Он хотел провести кампанию сам. В его планах не оставалось места для Сан-Мартина.
Боливар решил использовать слабые места Покровителя. Он знал, что испанское войско намного больше армии Сан-Мартина. Маркиз де Торре Тагле, бывший роялист, которого Сан-Мартин на время отлучки оставил во главе своей армии, вел за спиной Покровителя переговоры с испанцами. Об этом Боливару также было известно. Наконец, Сан-Мартин был более всего непопулярен в Лиме. Отказать ему в военной поддержке означало лишить его шансов на выживание.
Притворившись беспомощным, Боливар предложил Сан-Мартину всего лишь тысячу четыреста человек. Этого было явно недостаточно для того, чтобы сражаться с испанцами. Теперь настала очередь Сан-Мартина ответить Боливару той же монетой. Он предложил Освободителю свои услуги в предстоящей военной кампании. Боливар, неуклюже извиняясь, отказался принять помощь Сан-Мартина. Затем Освободитель сделал ответный coup de grace: он сообщил Сан-Марти ну, что против него готовится заговор среди патриотов Лимы. Вполне возможно, что за этим заговором стоял сам Боливар со своими агентами.