Освободители
Шрифт:
Когда Хосе исполнилось три года, его отца перевели в Буэнос-Айрес, где семья провела четыре года. Там же Хосе стал ходить в школу. Вскоре его отец был произведен в капитаны и откомандирован в Малагу, город в материковой Испании. Хосе послали учиться в престижное учебное заведение — Мадридскую благородную семинарию. Его братья вступили в народное ополчение, а сестра оставалась дома с матерью.
Хосе был не силен в гуманитарных науках, зато блистал на уроках математики и геометрии. В одиннадцать лет, что невероятно рано даже для того времени, Хосе стал кадетом Мурсийского полка и бросил школу. Возможно, это произошло из-за тяжелого финансового положения семьи. В двенадцать лет его послали в Мелилью, что в Северной Африке. Там Хосе впервые принимал участие в боевых действиях на стороне прославленного испанского героя Луиса Даоиса. В тринадцать лет он участвовал в осаде Орана. После тридцати шести часов боя город был полностью разрушен. Затем Хосе направили на Пиренеи — сражаться
В 1800 году Сан-Мартин вновь в боевом строю. Он сражался с португальцами. Затем Хосе принимал участие в блокаде удерживаемого британцами Гибралтара. В 1803 году он служил в Кадисе, где в то время свирепствовала страшная эпидемия. Его отец, занимавший пост коменданта порта Малага, заболел и умер.
О дальнейшей жизни Хосе де Сан-Мартина, вплоть до вторжения Наполеона в Испанию, почти ничего не известно. Кумир молодого кадета Сан-Мартина — Даоис был казнен французами. 2 мая 1808 года толпа спровоцировала нападение на французский флот, находившийся в заливе. Французы окружили штаб генерала Солано. В штабе были старшие офицеры, Сан-Мартин и его наставники. В то время тридцатилетний Сан-Мартин был офицером караульной службы Кадиса. Он приказал солдатам укрыться в здании. Но туда ворвалась толпа. Озверевшие люди загнали Солано на крышу здания и четвертовали. Даже закаленному в боях Сан-Мартину вынести это было не по силам — он перенес серьезную психическую травму. До конца жизни Хосе носил при себе миниатюрный портрет Солано — командира, которого он не смог защитить. Неудивительно, что всю жизнь Сан-Мартин питал отвращение к насилию, презирал разнузданное поведение толпы.
Его назначили адъютантом полка. Он отличился в бою при Архонилье. Сан-Мартин в лоб атаковал французские позиции, при этом в его распоряжении имелся всего двадцать один солдат. Вскоре он стал капитаном, а через несколько недель, когда под Байленом была наголову разбита армия Наполеона, Хосе был повышен в звании до подполковника, поскольку сумел отличиться в этом бою.
Через два месяца Сан-Мартин серьезно заболел. Поправившись, он присоединился к армии Каталонии. В 1810 году он был уже генерал-адъютантом, а через год получил первое по-настоящему ответственное назначение: его произвели в командиры полка драгун в Сагунто. В Сан-Мартине не было ни раздражительности Миранды, ни военного дилетантства Боливара. Он был знающим, храбрым и добросовестным офицером. Потому дослужился до самых высоких чинов. Его братья тоже были на хорошем счету в армии: Хуан Фермин — командир гусар в Лузоне, Мануэль Тадео — полковник пехоты, даже игрок и гуляка Хусто Руфино стал офицером полка Алмансы.
ГЛАВА 26 ЗАЩИЩАЯ АРГЕНТИНУ
14 сентября 1811 года в порту Кадиса Хосе де Сан-Мартин, старший офицер, имеющий выдающиеся боевые заслуги, вовсе не склонный к фантазиям, происходивший из семьи с крепкими военными традициями, двадцать два года прослуживший в испанской армии, тайно проскользнул на борт британского корабля и отправился в Лондон. Он был готов стать изменником и повернуть оружие против страны, которой прежде так преданно служил. И все это ради континента, где прожил всего лишь семь первых лет жизни. Мы имеем весьма смутные представления о том, как произошла эта перемена. Кадис, буквально наводненный испано-американскими ссыльными, всегда был рассадником заговоров. Известно лишь то, что в 1808 году Матиас Сапиола, офицер испанских военно-морских сил, в Буэнос-Айресе завербовал Сан-Мартина в масонскую ложу «Рыцари разума». Эта ложа была связана с немасонской ложей Миранды в Лондоне, которая называлась «Реуньон». В нее входили известные сторонники борьбы за независимость в Буэнос-Айресе Карлос де Альвеар и Хуан Мартин де Пуэйрредон.
Сам факт его присоединения к ложе говорит о том, что Сан-Мартин сомневался в правильности испанской колониальной политики. В 1810 году испанская и португальская монархии уже лежали в руинах. Монаршие особы находились в ссылке. В Каракасе и Буэнос-Айресе произошли восстания. Сан-Мартин скорее всего понял, что будущее — за независимыми испанскими колониями.
Он был офицером испанской армии самого высокого ранга. И тем не менее пришел к такому выводу. Похоже, что вступление такой важной персоны в масонскую ложу следует считать не столько результатом усилий ссыльных аргентинцев, членов масонских лож, сколько секретной службы Британии. В Кадисе лорд Макдафф (позднее — четвертый граф Флейты) подружился с Сан-Мартином. Он договорился с британским дипломатом сэром Чарльзом Стюартом о поездке Сан-Мартина в Лондон. Стюарт обеспечил Сан-Мартину безопасный проезд и поддельный
Сан-Мартина сразу же приняли в старом доме Миранды на Графтон-Вей. Теперь там жил венесуэльский поэт Андрес Бельо. Дом Миранды стал местом встреч членов ложи «Реуньон», которая, хоть и не была масонской, заимствовала от франкмасонства его одержимость, таинства и ритуалы, включая клятвы и обеты.
Там Сан-Мартин познакомился с девятнадцатилетним Карлосом де Альвеаром, а также с Мануэлем Морено и Томасом Гидо, которые были старше его. С Альвеаром он уже встречался в Аргентине пять лет назад. Он был знаком и с одним из друзей братьев Каррера. Через месяц Сан-Мартин покинул Лондон на маленьком судне «Джордж Каннинг», которое прибыло в Буэнос-Айрес в марте 1812 года. Через пять лет после этого события Самуэль Хай описывал этот город так: «Это бесконечное, необжитое пространство вовсе не радовало глаз. Исключение составляли всего несколько улиц, находившихся по соседству с центральной площадью. Дома были низкими и грязными и становились все грязнее и ниже по мере приближения к окраинам».
В мае 1810 года в Буэнос-Айресе собрался городской совет — «кабильдо». Он обсуждал падение испанского правительства. 25 мая наместник Бальтасар Идальго де Сиснерос, назначенный на этот пост после неудачного вторжения в Аргентину Хоума Поупэма в 1807 году, был смещен и арестован хунтой. Хунта провозгласила, что правит страной от имени Фердинанда VII. В Монтевидео, портовом городе, расположенном на противоположном берегу реки, эти действия были осуждены как незаконные. В Асунсьоне, столице провинции Парагвай, также не приняли это «пронунсьяменто» из Буэнос-Айреса. В 1811 году Асунсьон провозгласил свою независимость, теперь им управлял мрачный Гаспар Родригес де Франсиа. Британский капитан Ричард Бартон так описывал этого угрюмого, замкнутого человека: «Этот безразличный, проницательный, хмурый аскет превращался в страшное чудовище, когда дул восточный ветер… Очевидно, что республика этого диктатора была воспроизведением, в более жестком варианте, иезуитской восстановительной системы. Она имела успех, потому что народ был подготовлен к ней». Генерал Мануэль Бельграно, направленный из Буэнос-Айреса, не смог подавить это восстание. Сантьяго Линьерс, герой антибританского сопротивления, стремился помешать патриотическому движению из своей цитадели в Кордове, но был убит.
Самым смелым шагом, совершенным хунтой Буэнос-Айреса, в которую входили военнослужащий Бельграно, радикальный экономист Морено, известный аристократ Бернардино Ривадавиа и радикально настроенный адвокат Хуан Хосе Кастелли, был поход на Верхнее Перу с целью установить контроль над его полезными ископаемыми.
Верхнее Перу после 1776 года было провинцией того же самого вице-королевства Ла-Плата, к которому принадлежал и Буэнос-Айрес. Верхнее Перу находилось в непосредственной близости к вице-королевству Перу, самому богатому в Южной Америке, центру испанской власти на континенте. В ноябре 1810 года генерал Балькарсе, командующий армией новой нации, выиграл битву у Сьюпачи. Со своими аргентинскими войсками он поднялся по страшным каменистым тропам с пампы на большое Андское плато, которое расположено на высоте двенадцать тысяч футов над уровнем моря. Один за другим города приветствовали солдат Балькарсе — Потоси, Кочабамба, Чукисака, Ла-Пас и Оруро. Все эти города были центрами добычи полезных ископаемых, именно там находился источник богатств Испанской империи. Кастелли, ставший гражданским правителем Верхнего Перу, взялся за работу с революционным рвением. Он сразу казнил испанских чиновников и обещал провести радикальные реформы.
Столь необузданный радикализм заставил консервативные высшие классы аргентинского общества, первоначально поддерживавшие Кастелли, отвернуться от него. В середине 1811 года большое испанское войско, отправленное из Лимы, разбило восставших под Уаки, на реке Десагуадеро, а затем при Сипе-Сипе. Аргентинцы под командованием способного военачальника Пуэйрредона сумели заключить в Потоси перемирие. Сразу же они отступили к Жужую и Тукуману, но отступление остатков аргентинской армии через уже замерзшее плато было ужасным. Спустившись с высоты нескольких тысяч футов в Сальту, они смогли избавиться от преследования испанской армии. Аргентинские солдаты на плато получили серьезные травмы из-за недостатка кислорода на высокогорье. Привыкшие к условиям высокогорья индейцы, служившие в испанской армии, были абсолютно непригодны к действиям в аргентинских низинах. Образовалась тупиковая ситуация.
В результате этих неудач хунта Буэнос-Айреса была свергнута. Ее заменил более консервативный триумвират. Кастелли был арестован. Через год он умер. Морено погиб во время кораблекрушения на пути в Европу. Ривадавия и Бельграно отложили борьбу до лучших времен. Тем временем огромная армия гаучо (аргентинские льянерос, или ковбои) собралась на востоке от реки Плата под руководством темнокожего лидера Хосе Хервасио Артигаса. Гаучо отразили все попытки взять их под контроль — как из Буэнос-Айреса, так и из Монтевидео, который сам не признавал главенства Буэнос-Айреса.