От…и До…
Шрифт:
Само в себе – пустеет,
Словно сухое дерево,
То, что рассталось
С последним опадающим листом,
И, разделившись сам в себе,
Дом выжить не сумеет,
Под трещины карающим хлыстом…
И канули Руси обломки –
В змеиный адовый котел,
И золотой луч света звонкий
Пал во ущелье тьмы,
Как гибнущий орел…
И там его монголы травят –
Огнем предательской напасти,
И
Из духа русского,
Из золотого света –
Злато греха, порока плавят,
Как символ Зверя власти,
И выводок змеиной темной страсти:
Гордыня, похоть, воровство,
Коварство и разбой, убийство,
Злой умысел, безумство, богохульство
Свирепство и завистливое око
И сладострастие, и непотребство –
Роем впивается кровососущих мух
В распятый полумертвый российский дух…
И разделяется на три Дух силуэта:
Один – Христа жемчужный – Иисуса,
Другой – кровавых дел поэта,
Весь черный от грехов искуса,
И на кресте,
Срамная оболочка эта
Лишь извивается для злобного укуса,
Без покаяния
И без надежды света…
А третий силуэт – разбойник тоже,
Насиловавший душу
На греховном ложе,
К чужому горлу приставив нож,
Под хохот бесов порочных рож…
Но отблеск от Христа,
Жемчужный, невечерний,
Распятому упал разбойнику на грудь,
И все его грехи его ж пронзили сердце,
Обнаживши совесть,
Как скрытую Божественную Суть…
И видит он себя в утробе,
Средь материнских вод,
Но вдруг желание,
Будто могильный червь во гробе,
Его сознания пронизывает Свод…
И возжелал младенец тот ворваться
Во сотворенный Богом свет,
И в ход пуская Слово,
Будто острый нож,
Срезать, как мясо, золото
Со убиенных лет…
И это пожеланье, отразившись
От утробных вод,
Развитие плода пустило
В обратный ход…
И опустился потолок сознанья,
Выталкивая прочь из черепа уменье –
Произносить слова, как совести познанье,
И речи музыка людской,
Весь свет объявшая любовью, -
Во превратилась рык,
Что разорвал планеты тело,
Словно звериный клык;
И черепа ломаются углы,
Сжимая мозг во маленький комок,
И закипают страсти, ада, как котлы,
И загоняют сердце
Под чешуи замок;
И хищная образовалась рыба,
Вся в чешуе из золотых монет,
Неумолимая, как смерти Глыба,
Неотвратимая, словно морщины –
Шрамы от укусов лет…
И зазвучал, как флейта,
Рыбы
Матери Планете предвещая –
Неисчислимость бед…
И в светлой чистой глади материнских вод
Вскипел из спермы, испражнений,
Крови водоворот;
И обезумевших страстей
Кружащаяся гонка
Затягивает рыбу ту
Бездонною воронкой;
И все в воронку эту
Ушедшие цивилизации –
Пропали безвозвратно в зверя глотке –
Космоса канализации…
И рыба падает в колодец тьмы кромешной,
Гордыня где правителей земных
Сквозит дырой потешной;
Так Зверь глумится
Над слепыми душами,
Материю свернув земную
В порочный круг,
И ломятся слепцы во западню,
Где наслажденье притаилось,
Как интимный друг;
И в возбуждении давя друг друга,
Все души рвутся к центру круга,
Чтоб захватить над миром Власть
И «Я» свое на ложе Наслажденья,
Снова и снова класть;
А если уж Душа,
Одна из многих,
Вдруг достигнет цели,
От своего могущества ликуя бесконечно,
Преодолев все рифы, ураганы, мели,
Людскою кровию омыв добытый трон беспечно, -
Тогда в такую душу проникает
Насилующий клык,
И рану сквозь
Звучит победный звериный рык,
И та Душа вопит кровящею дырой
Во центре наслаждений Круга,
И превратился вдруг во адский граммофон
Тех наслаждений рой,
И стал пластинкой круг,
На граммофон надетой туго…
И завертелась та пластинка –
Под острые страдания иглой,
И наслаждение мелькало на картинке,
Под душ истошный вой…
А в центре воющей пластинки
Была дыра,
Для душ, туда доползших, последняя нора;
Дырой же дУши сделал звериный клык,
Их поголовно нанизавши
На обезличиванья штык,
И пустотой своей они удобны стали
Для сатанинской острой стали.
И вкруг стальной, звериной воли той
И кружится веками
Желаний человечьих диск,
И какофония на нем
Вопит греховной глоткой,
Она – рев Хищника
И Жертвы смертный писк…
И в рыбу, что разбойником была,
Зверь загоняет клык.
И содрогнувшись от страданья, Рыба –
В Жизни и Смерти уткнулась стык;
И был тот стык пересеченьем бАлок
Вознесшегося над Землей Креста,
И тело там распято Иисуса,
Кровоточащее – Христа;
И легионом падших душ,
Во Иисуса дьявол впился – Повелитель Мух,