От…и До…
Шрифт:
И, как грехов кислотный душ,
Те души – мухи жаждут Иисуса
Расплавить драгоценный дух…
И распадаться Рыба стала
На рой беснующихся мух…
Но взор Христа ее коснулся,
Как ласки материнской пух…
И свет жемчужный проникает
Сквозь Рыбы грудь,
И, словно воск, он сердце расплавляет,
И глаз из рыбьих прогоняет
Порока муть…
И, прозревая, видит Рыба,
Что Иисус –
Ко всем Его терзающим
Как ко заблудшим детям Божьим,
Испытывает братскую Любовь,
И розой ко Христа ногам
Та опадает муха, что впитала
Его, Любовью переполненную, кровь…
И судоргой взошло во Рыбе со-страданье
К Тому, кто во Вселенной любит всех
И за Адама Смертный Грех,
Терпит безропотно страданье.
И Рыбы хищные губительные страсти
Как хвори стали уходить
И превратились во горячку, во катАрсис,
Во болью очищающие страсти…
И с болью ощутила Рыба –
Своего обличья срам,
И в покаяньи просится обратно –
В лика человеческого Храм…
И разрывает покаяние
Порочный Хищника и Жертвы круг,
И из лучей,
Сеть солнечных сплетенная,
Рыбу поймала вдруг,
И жгущие ячейки сети
Тело кромсают рыбье,
Как Прощенья плети;
И плавники стают руками,
Ногами – вытянулся хвост,
И мозг, развития рывками,
От Рыбы к Человеку тянет мост…
И сердца рыбьего
Холоднокровный ток –
В любови превратился
Огненный цветок,
И сердце, обновленное рисует
Черты раскаянья Лица –
Спасителя по Образу – Исуса,
В сиянии тернового венца;
И солнечная сеть – на сатану проруха –
Вытаскивает душу в Божий Свет,
Рожденье то второе – Духа,
Несущего Христа Завет;
И заново родившийся разбойник,
Воскресший во Христе покойник,
По имени ОптА Макарий,
Все золото кладет свое,
Как Кесаря денарий,
В обители духовной основополОжье –
Богу воздавши Божье;
И во кровавом золоте, добытом грабежами,
Словно в навозе удобренья,
Макария взрастает монастырь –
Вершиной вдохновенья,
Цветку подобный с розовой главой,
В котором Благодатью дышит Мир иной…
И нарекли тот монастырь, возросший
В Русской земле,
Что выжжена была монголами,
Как смерти пУстынь,
В раскаяния честь Макария Опты –
ОптИна ПУстынь…
В пустыне же, во одиночестве смертельном,
Пытку Христос переносил душИ,
И там Его Материя душила
В тисках космической глуши;
Но
Словом Божественным Христос…
И, раковиной, Оптиная ПУстынь
В ладонях-створках трепетно растит
Жемчужину Христового Завета,
И сатаны уродливая тень
Ей Божьего не застит Света…
И Слово Божье, чрез эфир,
Рождает космоса тела,
Оно же их уничтожает –
В урочный час,
Через эфир, до тла…
И Слово Божие, как воздух,
ДушИ дыхание питает;
Оно же, Ураганом,
Матерьи лик пытает;
И Слово Божие, огнем,
Путь озарит, согреет душу,
Оно же пламенем жестоким
Материи сжигает тушу;
И Слово Божие, водой,
Жажду душИ питает,
А под его губительной волной –
Материя смертельно тает;
И Слово Божье, почва будто,
Духа родИт растенья;
Оно же труп материи хоронит
Среди песков забвенья…
И Русская земля Голгофой стала –
Позорной казни страшным местом:
На трех крестах обвисли там тела –
Дрожащим и кровавым тестом;
И все они безмерно одиноки
В смертельном разделении своем,
И раны от гвоздей глубОки,
И пляшет тело с болию вдвоем;
И, стаею грехов свирепых,
Казни место
Взяли монголы в круг,
И в круге сотен лет отпетых
Русь задохнулась вдруг…
И, погибая от грехов удушья,
На кресте,
Один разбойник шлет Христу проклятья;
Разбойника ж другого слезы душат
Те, что бывают от раскаянья объятья;
И Иисус, в жемчужине слезы,
Распятый отражается,
И, отраженный, в Слово- Меч
Христос преображается;
И Иисуса Слово
Для Опты
Звенит в пространстве казни тесном:
«Так будешь ты со Мною скоро
В Царствии Небесном!»
И Пустыни голгофской
Ко душе Опты
Смертельное презренье –
Вдруг превратилось
В ПУстыни Оптиной озаренье;
И гибнет на кресте
Макария греховный силуэт,
И воскресает вместо – новый
Любви ко Господу поэт…
И вспыхнувший, Руси при воскрешеньи,
Жемчужный яркий Свет –
Сонмы монголов выжигает,
Иго грехов сводя на нет…
И обновленный Русский Дух –
Жемчужина – ОптИна ПУстынь,
Направил путь свой в царствие Христа,
Сквозь времени космическую пУстынь…
И вырастает Ель, в кокошник изо льда
И в сарафан из снега убранная, –
В честь Рождества Руси второго.