От себя
Шрифт:
После того, как я в смешанных чувствах покинула кабинет Филиппа Ильича, Константин Станиславович до конца рабочего дня на свое место так и не вернулся. Дарина сказала, что видела, как генеральный с новым сотрудником вместе куда-то уходили из офиса. Скорее всего, они поехали на объект разбираться с последствиями моей невнимательности.
А вдруг компромисс с поставщиком в итоге и не достигнут? Или ещё хуже: вдруг Филипп Ильич за такую подставу решит как-то наказать Константина Станиславовича? Вдруг оштрафует его?
Нет, это несправедливо!
Блин, я с ума сойду! Нужно спросить совета у Вали! Ей я доверяю.
Открываю на телефоне почту и начинаю без прикрас строчить подруге всё, что меня беспокоит.
Удивительно, но мне казалось, что наше с ней общение сойдёт на нет после того, как она улетела продолжать учиться и работать в Японию. Поначалу даже будто так оно и было: Валя долго адаптировалась к новой обстановке, а потом у меня настали тяжёлые времена… Ну и разница во времени давала о себе знать – нам оказалось проблематично состыковаться, чтобы нормально поболтать. Но в сентябре Валя предложила мне общаться письмами по электронке, и я согласилась. Так действительно было проще и получалось намного больше всего обсудить.
Вот и сейчас я накатала подруге целый трактат про сегодняшний день. Пока писала, поняла, что главный вопрос, который меня внезапно начал мучать: почему он так поступил? Константин Станиславович. Ведь я выставила себя в дурном свете перед ним, даже извиниться не успела… А он просто так взял всё на себя. И настолько уверенно признавался в моей ошибке, что даже сумел убедить в этом генерального. Клянусь, я бы и сама поверила ему, если бы не знала правды.
Что-то необъяснимо странное творилось в моей душе из-за этого поступка новенького. То, чему я пока не могла дать название.
Даня вернулся домой, когда я уже ложилась спать. Он быстро перекусил и попытался узнать у меня, что стряслось. Но мне впервые не захотелось делиться с ним своими переживаниями. Точнее – я рассказала про свою ошибку и гнев генерального, но почему-то намеренно утаила то, что меня прикрыл Константин Станиславович. Хотя Даня спрашивал про него, ведь до этого три дня подряд я жаловалась своему жениху на нового сотрудника, который занял мое потенциальное место. Сейчас мне было стыдно за свое поведение вдвойне.
– Если ты боишься, что тебя уволят, то – не переживай! Может быть, это даже к лучшему. Так у тебя появиться время целиком и полностью заниматься организацией свадьбы… – Даня садится рядом на кровать и обнимает меня за плечи.
– Ага, а где мы деньги возьмём всё оплатить? Ты же, когда прикидывал траты, учитывал и мою зарплату… – грустно произношу, понимая, что сейчас это вообще не вариант.
– Я могу по выходным выходить за двойной оклад… Ещё и по вечерам, если договорюсь с начальством о дополнительной оплате… Ты на этот счёт даже не волнуйся, я всё решу!
– Ну меня пока ещё не уволили… Так что – будем смотреть по факту.
– Как скажешь! А сейчас
Утром я специально встаю почти на час раньше, чтобы прибежать на работу быстрее остальных. Дарина говорила, да я и сама уже успела заметить, что Константин Станиславович приходит на рабочее место заранее – раньше всех в нашем кабинете. А мне, совершенно точно, нужно поговорить с ним наедине.
По дороге на работу я сто раз прокручиваю в голове наш возможный диалог, но в итоге залетаю в офис и, застав мужчину одного за рабочим столом, откровенно теряюсь.
Запыхавшись, не могу даже вовремя поздороваться. Он успевает сделать это до меня.
– Доброе утро, София!
– Доброе утро!
Совсем смутившись, отворачиваюсь, чтобы снять с себя верхнюю одежду, сменить обувь и перевести дух.
Я чувствую, что он на меня смотрит, но пока не могу спокойно повернуться и заговорить с ним.
– А ты чего так рано сегодня?
– Да работы много… – отвечаю первое, что приходит на ум.
– Там снег ещё идёт? – интересуется мужчина как ни в чем не бывало у моей напряжённой спины.
Я уже переоделась, но упорно изображаю, что вожусь с пряжкой на туфлях у сменки. Мои руки отчего-то слегка дрожат. Приходится сделать медленный глубокий вдох, чтобы успокоиться и настроиться на то, для чего я приплелась сюда ни свет ни заря.
– Да, сильно метёт.
В тот момент, когда я, наконец, решаюсь повернуться и подойти, чтобы извиниться, практически сталкиваюсь с мужчиной в проходе. Из-за того, что уже накрутила себя до гула в ушах, я не услышала, когда Константин Станиславович успел встать из-за своего стола и приблизиться ко мне.
Меня обволакивает запахом его, очевидно, дорого парфюма, зарождая в груди стройкое чувство тревоги.
– Я за кофе. Ты пьёшь? – похоже, что он тоже не предвидел наше недостолкновение, потому что сразу же отступает в сторону и отводит взгляд в направлении стеллажа с папками.
– Да… То есть – нет. Сейчас не пью…
Снова чувствую себя какой-то недалекой. Стою и молчу, уставившись на него.
Что за ерунда со мной?!
Мужчина, обогнув меня, быстро выходит из кабинета, а я вдруг осознаю, что если упущу такой подходящий момент, то потом пожалею.
– Константин Станиславович, подождите! – кричу, выбегая за ним в коридор. – Мне надо с вами поговорить!
Он растерянно останавливается, поворачивается ко мне. И тут, к своему удивлению, я замечаю на его скулах отчетливый румянец похлеще моего.
4. «Сочтёмся!»
– Я хочу извиниться перед вами за вчерашнее! – запальчиво тараторю, чтобы не растерять решительность, и подхожу ближе. – За мои ужасные слова про вас, которые вы слышали в кафе. Я не знаю, что на меня нашло… Я так на самом деле не считаю!