Отблески света
Шрифт:
Расчищая путь, я выплескиваю свет, почти не рассчитывая силу его жара. Они не растворяются бесследно, как тени в аллирском лабиринте. Люди, покрытые жуткими ожогами, в дымящейся, обуглившейся дочерна одежде, просто отлетают от нас. Те, что сбоку, под удар не попадают, однако наконец прекращают нападение. Наверное, даже у сумасшедших сектантов иногда появляется чувство самосохранения. Эти несколько человек бегут к выходу из зала, но неожиданно им наперерез кидается Тэан, одержимый жаждой убийства.
– Тэан! Не надо! – вскрикиваю я и бросаюсь вслед за ним. – Они не причинят нам вреда! Хватит!
Голова
Клинок сверкает в воздухе. Еще несколько секунд – и он настигнет очередную жертву, запутавшуюся в полах длинного плаща.
– Тэан! – Я хватаю его за руку и дергаю на себя. Человек падает, меч Тэана проходит над ним, не нанося смертельного удара. – Тэан, посмотри на меня! – кричу, чувствуя, как меня захлестывает отчаяние. Еще немного, совсем немного – и я потеряю его.
Все-таки слышит. Отвлекается от жертвы, переводит взгляд на меня. А в глазах Тэана горит янтарный огонь, так ярко, как горит он только в мире Первозданной Тьмы.
Это одержимость. Тэан смотрит на меня, но не видит и не узнает.
Часть 1. Глава 9. О ночных кошмарах, непреодолимой тяге и прочих прелестях наркоманской ломки
Я цепляюсь за руку Тэана с такой силой, что, несмотря на плотную ткань рубашки, на его коже, наверное, вскоре проступят синяки. Кажется, стоит лишь выпустить руку, как он оставит меня, бросится вслед за сбежавшими сектантами, превратится в чудовище, и я никогда больше его не увижу. Хотя, конечно, если он захочет вырваться, мне его не удержать.
Тэан отстраненно смотрит на меня, как будто недоумевая, что это такое мелкое, но приставучее отвлекает от желанной цели. Потом медленно переводит взгляд на коридор, где скрылись беглецы, наверняка еще не успевшие уйти далеко. Как зачарованный, как будто тянется за чем-то невидимым, но настойчивым. Делает шаг, не замечая меня, в отчаянии повисшей на его руке.
Сердце сжимается от страха. Думаю: вот сейчас Тэан отбросит меня, как жалкую помеху, и пустится вдогонку за своими жертвами. Но нет. Он вновь поворачивается ко мне. С досадой встряхивает головой, словно пытаясь избавиться от наваждения.
– Алиса? – удивляется Тэан, только сейчас по-настоящему меня узнавая. Постепенно взгляд проясняется. Я облегченно выдыхаю. – Здесь пахнет Тьмой. Она повсюду. Она отзывалась во время ритуала, подбиралась к жертве все ближе и ближе, становилась такой отчетливой…
– Вы уходить собираетесь или здесь остаетесь? – спрашивает Альрайен, стоя на выходе из зала. Девушка на его руках по-прежнему без сознания, но кровотечение прекратилось. Судя по чуть бледноватому лицу аллира, не без помощи ветра. По себе знаю, как бережно может ветер забинтовывать раны. В Аль’ерхане это давалось Повелителю Ветров легко, теперь – нет.
– Да, нужно уходить, – резко отзывается Тэан и тянет меня к темному провалу коридора. Я послушно следую за ним, на автомате создавая несколько огоньков света.
Обратный путь не занимает много времени. Больше не нужно соблюдать осторожность, дорогу мы знаем,
Оказывается, есть. Альрайен полгорода ставит на уши, но добивается появления лекаря, который может пообещать, что с девушкой все будет хорошо. Под лучами заходящего солнца аллир выглядит еще бледнее, чем в подземных катакомбах при свете факелов. Несмотря на усталость и растраченную силу на грани, прочерченной этим миром, он вновь использует ветер для привлечения к нам внимания.
К тому моменту, когда подходящий лекарь объявляется, город напоминает последствие стихийного бедствия. Повсюду разбросан мусор, валяются какие-то осколки и выбитые из стен камни, клочья тряпок, облака пыли – будто ураган прошелся по улицам.
Оставляем бессознательную девушку на попечение лекаря и отправляемся за своими вещами в таверну. Затем покупаем ничем не примечательных фоаров обыкновенного коричневого цвета и покидаем город.
Я очень не хочу выпускать руку Тэана, которую держала на протяжении всего пути из убежища сектантов до загона с фоарами, но приходится. Не ехать же верхом, держась за руки? А уехать из города необходимо как можно скорее – то и дело Тэан улавливает пусть уже слабые, но слишком знакомые дуновения Тьмы.
Я бросаю на Тэана обеспокоенные взгляды, каждый раз подсознательно сжимаясь от страха и невольно ожидая, что вновь увижу отблеск безумия в его глазах. Тэан действительно выглядит неважно. По лицу блуждают тени, под глазами круги, особенно выделяющиеся на фоне неестественно бледной кожи. Тэан по-прежнему излучает силу, но сила эта кажется какой-то потерянной, лишенной целостности и гармонии и в любой момент способной сойти с точки равновесия.
Альрайен тоже выглядит не лучшим образом. Сегодня он прошел по черте, ограничивающей его силу в этом мире. Находиться на грани всегда больно.
Прическа аллира, либо восхищавшая, либо возмущавшая меня, утратила свою привычную безупречность. Прекрасные серебристые волосы растрепаны, некоторые пряди спутаны, по-прежнему сохраняя лишь завораживающий блеск. В синих глазах читается усталость. Изящные пальцы на автомате сжимают поводья, только чудом еще не теряя контроля над фоаром.
Впервые Альрайен выглядит таким изможденным. Я вдруг понимаю, что делает аллиров неотразимыми, живыми, сверкающими изнутри. Их магия. Их магия, подобная силе Богов… Не стоило над Альрайеном шутить по поводу ее ограничения. Для аллиров магия – это не безликая сила, это нечто большее, их жизненная энергия.
Да, забавная из нас получается команда. Полуживой аллир, в изнеможении готовый свалиться с фоара. Не совсем адекватный Тэан, недавно превратившийся в настоящую машину убийств и теперь всеми силами старающийся сдержать в себе безумный порыв. Ну и я ничем не лучше. Использовала свет (кто бы мог подумать, свет!), чтобы сжигать людей. Очень даже виновных, но все-таки живых.
Разве что чувствую себя лучше своих спутников, потому как большую часть противников они взяли на себя. Кстати, Альрайен, похоже, и в самом деле вскоре упадет с фоара. У меня, конечно, мог бы появиться новый повод для шуток, но после того, как аллир весь город перевернул с целью отыскать для незнакомой девушки лекаря, шутить как-то не хочется.