Отблески Тьмы
Шрифт:
– Я Эсмеральда, джентльмены, - нежнейшим голоском объявило неземное видение, и для начала пригубило из отдельного узкого бокала капельку чёрного эльфийского вина особого сорта, только и предназначенного для того, чтобы пробуждать глубокую страсть - ведь всем известно, что перворождённые несколько… э-э, холодноваты в альковных делах.
Но это неповторимое чудо просто рвалось сегодня развлечься - и доставить райское наслаждение важным гостям. Первый легчайший ещё не поцелуй, а один лишь намёк на него достался его превосходительству, и вельможа расцвёл от того с ярким блеском глаз. Чтобы не обижать маркиза,
– Всё, девчонки, они готовы, - Эсмеральда разом сменила всё - походку, голос, манеру поведения. Словно стряхнула с себя некую личину. Контраст оказался настолько разительным, что оставалось впору подивиться.
Но сидящие в креслах застыли со счастливыми и блаженными лицами. Они были защищены и застрахованы от всего - имперский наместник и его адьютант-маркиз. От удара клинком в спину или чаройского огненного шара, от лживых сведений и даже эльфской стрелы. Но полноте, читатель - существует ли в мире хоть какое-то мало-мальски действенное средство против женского коварства? Ну, разве что топор палача… а всего-то капля особого зелья на девичьих губах - и никакой магии!
Фирелла позаботилась о последней оставшейся незапертой двери в заведение и посмеиваясь вернулась в обитую шпалерами комнату. Стоит признать, что идея устроить налёт на кошкин дом родилась спонтанно.
Вчера, когда в магическом эфире разразился пришедший с полуночного заката злой и чуть ли не чёрный шторм, все трое переполошились не на шутку - уж никак это масштабами не походило на чью-то волшбу или даже сражение магиков. Но обходительный персонал загородной виллы знай твердил своё - господа целители не велели никуда отлучаться, и все дела! В принципе, положить охрану, равно как и тех кто мог бы придти ей на помощь, было не так уж и трудно.
Но дальше, дальше-то что?
Эсмеральде вовремя пришла в голову весьма здравая мысль: прежде чем подобрав юбки мчаться куда-то, следует вызнать - куда, с какой целью и чем при том озаботиться. И тогда Ноэль, жадно присматривавшаяся и прислушивавшаяся ко всему для неё новому миру, припомнила, что мающаяся неудовлетворённой болтливостью повариха обмолвилась как-то, будто в сей портовый городишко раз в седмицу наедывается сам имперский наместник - дабы осчастливить своим посещением самый роскошный в этом городе бордель. А кто ж ещё здесь может хоть что-то знать?…
– Кстати, мы неплохо прибарахлились, - Ноэль усмехнулась и добавила, что прибрала к рукам не только кошельки клиентов и кассу заведения, но ещё и полюбопытствовала содержимым обеих ухоронок самой мадам.
– Заначки её девиц я оставила, правда - те и так жизнью обиженные.
На чуть подведенной и оттого превратившейся из смазливой просто в отпадную мордашке Эсмеральды мелькнула гримаска.
– Фу, девчонки - ограбить бордель, это как-то даже пошло…
Однако, более практичная Фирелла не согласилась с нею, заверив - деньги не пахнут. Да и если отправляться в неизвестность, наличные лишними аж никак не будут. А мадам не обеднеет. Но когда неугомонная Ноэль предъявила такую гору золота и камушков, что не унести
– Вот уж… никогда не думала, что такие заведения настолько прибыльны, - полуэльфка озадаченно взъерошила волосы и вздохнула.
– Себе, что ли, на старости лет бандершей заделаться?
Фирелла зловредно фыркнула и заметила - клиенты про девиц и думать забудут при такой хозяйке. Придётся работать самой, круглые сутки и без выходных.
– Пупок не сотрётся, Эсми?
– поддела жрицу хихикнувшая Ноэль, а затем посерьёзнела.
– Ладно, не будем тянуть времени…
Маркиза, как своевольно оскорбившего прикосновением волшебницу, а потом и ведьму, всё же не стали лишать жизни или мужского достоинства - только потому, что не сошлись во мнении, что же хуже. В конце концов, его отправили до утра работать в подвал - лично к пышнотелой и престарелой мадам Фэйри - и чтоб он всю жизнь потом плевался да от женщин шарахался.
– Ну ладно, господин имперский наместник - вещай теперь… - застигнутый врасплох сносящей все преграды женской силой, мало имеющей общего с магией но оттого не менее действенной, тот покорно принялся рассказывать чуть деревянным голосом. Всё без утайки или лукавства, быстро и даже охотно отвечая на вопросы или давая пояснения…
Хлюпнув, черпачок споро окунулся в ведро - с тем, чтобы тут же пролить своё содержимое на многочисленные верёвки. Сидящий на корточках Болек с закопчённой рожицей пригляделся, щедрой лапкой плеснул ещё, и наконец удовлетворённо кивнул.
Перед ним в растекающейся по полу корчмы луже воды лежала истекающая призрачным светом магичка. Не зелёная гоблинша или пригожая троллиха, не плечистая орчанка и вовсе не стройная статью эльфка. Никак не пухленькая и аппетитная гномелла. И даже не румяная смешливая хоббитянка - хотя и такая же белобрысая. Нет, эта оказывалась куда опаснее, ибо принадлежала к расе homo, то есть людей. А уж ихние магики самые злющие - то вам кажный подтвердит.
Злыдня вся была добротно увязана на манер колбасы или копчёной рыбины. И хотя во рту её красовался кляп из салфетки, а положение выглядело совершенно безнадёжным, она не сдавалась. Яркий, упрямо обволакивающий её свет хоть и не обжигал ладоней - да вот только, дымились и чернели от него опутывающие чаровницу верёвки. И бдительный гоблин только тем и занимался, что поливал путы, дабы злокозненная девица не пережгла их и не освободилась.
– Воды у нас много, так что побереги силы, - воркующе пробормотал Болек и чуть ли не заботливо вновь оросил магичку холодной водой.
– Ежели сир рыцарь прикажут железом калёным тебя допросить, ох как понадобятся.
Сияющая волшебница что-то пискнула, вновь слабо затрепыхалась в своей упаковке. Сильнее пшикнула паром из стремительно высыхающих верёвок, и гоблин щедро вылил сверху остатки из ведра, да потрусил к колодцу за новой порцией.
– Скоро их милость завтракать придут, а тут такой погром, такой погром… - выглянувший из кухни Шрокен прямо сквозь зияющую пустотой и обгорелыми брёвнами стену глянул на уже розовеющий восход. После чего горестно заломил руки, застонал и обречённо скрылся в кухонном чаду.