Отбор
Шрифт:
— Это так, — поддакнула Люси. — Леди Тьюзди и леди Натали не надели сегодня украшения. Как вы.
— И большинство дам теперь хотят платья попроще, вроде тех, которые вы любите, — вставила Мэри.
— Но это все равно не объясняет, зачем вы сшили мне красное платье.
— Чтобы вы выделялись на их фоне, разумеется, — отозвалась Мэри. — О, леди Америка, если вы в самом деле ему нравитесь, то должны отличаться. Вы были так великодушны к нам, особенно к Люси.
Мы все, как по команде, обернулись на Люси. Она
— Вы… вы такая хорошая, что должны стать принцессой. Из вас выйдет замечательная принцесса.
Я отчаянно пыталась придумать какой-нибудь выход из положения. Оказаться в центре всеобщего внимания для меня было бы самым настоящим кошмаром.
— А если все остальные правы? Вдруг я нравлюсь Максону именно потому, что не лезу из кожи вон, как другие, а вы нарядите меня во что-то подобное и все испортите?
— Каждой девушке необходимо время от времени побыть звездой. К тому же мы знаем принца Максона почти всю его жизнь. Ему понравится, — твердо сказала Энн, и я поняла, что сопротивляться бесполезно.
Я не знала, как объяснить им, что все его записки, все время, которое он со мной проводил, не означали ничего, кроме дружбы. Не могла я открыть им правду — они так радовались! И потом, мне требовалось поддерживать иллюзию, если я хотела остаться во дворце. А я хотела. Мне это было необходимо.
— Ну ладно, давайте примерим, — согласилась я со вздохом.
Люси запрыгала на месте от радости, пока Энн не напомнила ей, что так вести себя неприлично. Я натянула скользкий шелковый наряд, и девушки прямо на мне в нескольких местах прихватили нитками то, что оставалось недошитым. Искусница Мэри принялась укладывать мои волосы то так, то этак, чтобы прикинуть, какая прическа будет лучше смотреться с платьем. Через полчаса я была готова.
Для сегодняшнего специального выпуска декорации установили немного по-иному. Кресла королевской семьи стояли чуть сбоку, как и всегда, а наши сиденья снова разместили напротив. Но на этот раз трибуну сдвинули немного в сторону, чтобы освободить место для двух высоких стульев. На одном из них лежал микрофон; в него нам предстояло говорить во время интервью с Гаврилом. При мысли об этом мне стало муторно.
И разумеется, в глазах у меня немедленно зарябило от платьев всех оттенков синего. Одни были ближе к зеленому, другие к лиловому, но общая тенденция налицо. Дурнота от этого лишь усилилась. Я поймала на себе взгляд Селесты и решила, что буду держаться от нее подальше, пока не настанет время садиться.
Мимо прошли Крисс с Натали. Обе только что в последний раз подправили макияж. Вид у обеих был слегка недовольный, хотя о Натали порой сложно сказать наверняка. Крисс, по крайней мере, немного отличалась от толпы. Платье у нее было такое бледно-голубое, что цвет переходил в белый, словно стекали на пол нежные язычки льда.
— Америка,
— Спасибо. У тебя просто роскошное платье.
Она провела ладонями по лифу, разглаживая воображаемые складочки.
— Да, мне тоже нравится. — Натали погладила пальцами мой рукав. — Что это за материал? Он будет переливаться в свете софитов.
— Вообще-то, понятия не имею. Нам, Пятеркам, не часто доводится носить такие потрясающие наряды, — пожала я плечами, потом оглядела платье. У меня было по крайней мере еще одно, сшитое из похожего материала, но я не удосужилась узнать, как он называется.
— Америка! — Я вскинула голову и увидела стоящую передо мной Селесту. Она улыбалась. — Можно тебя на минутку? Нужна твоя помощь.
Не дожидаясь ответа, Селеста потащила меня прочь от Крисс с Натали, за плотную голубую штору, служившую в студии задником.
— Снимай платье, — приказала она, принимаясь расстегивать молнию на своем.
— Что?
— Мне нужно твое платье. Раздевайся. Тьфу ты! Проклятый крючок, — выругалась она, пытаясь выпутаться из своего наряда.
— И не подумаю, — отрезала я и двинулась к выходу. Впрочем, далеко мне уйти не удалось, потому что Селеста впилась ногтями в мою руку и дернула обратно.
— Ай! — вскрикнула я, хватаясь за руку. Судя по всему, на коже останутся следы ногтей, но хотя бы не видно крови.
— Заткнись и снимай платье. Живо!
Я выпрямилась с решительным видом, не собираясь сдаваться. Кто-то должен донести до Селесты, что она не центр вселенной.
— Не снимешь сама, стащу с тебя, — холодно процедила она.
— Я тебя не боюсь, Селеста, — скрестив руки на груди, ответила я. — Это платье сшито для меня, и носить его буду я. Когда в следующий раз будешь выбирать одежду, попробуй для разнообразия быть собой, а не мной. Хотя нет, вдруг Максон тогда увидит, какая ты на самом деле, и отправит домой?
Ни секунды не колеблясь, она протянула руку и с силой дернула за рукав, так что он треснул по шву, после чего исчезла за шторой. Я задохнулась от ярости, но была так ошарашена, что не успела никак отреагировать. Обрывок рукава жалко свисал с плеча. Сильвия уже звала всех рассаживаться по местам, так что я собралась с духом и вышла из-за занавеси.
Марли приберегла для меня местечко рядом с ней. При виде меня лицо у нее вытянулось.
— Что случилось с твоим платьем? — прошептала она.
— Селеста, — пояснила я с отвращением.
Эммика и Саманта, сидевшие перед нами, обернулись.
— Она разорвала твое платье? — спросила Эммика.
— Да.
— Пойди к Максону и пожалуйся на нее, — взмолилась она. — Эта девица — сущее наказание.
— Знаю, — вздохнула я. — Скажу ему, когда в следующий раз увижу.