Отцеубийца

Александрова Марина

– Слава Господу! Я уж было подумал, что ты умер! – воскликнул он и положил свою заскорузлую ладонь на лоб Романа. – Да ты весь горишь! – испуганно вскрикнул воин, почувствовав, каким нестерпимым жаром пылает Романово чело.

Петр схватил отрока в охапку и отнес на ближайшее ложе.

– Ты тут лежи, а я сейчас за лекарем сбегаю, – засуетился он. – Ты только это, слышь, отрок, не помирай, пожалуйста!

Роман тихо застонал в ответ и, еще более испуганный этим стоном, Петр опрометью кинулся вон из гридни.

Что происходило потом,

Роман помнил смутно. Вроде бы приходил лекарь – невысокий юркий человечек. Он какое-то время хлопотал над отроком, но что именно он делал, Роман не помнил. Он то погружался в забытье, то вновь приходил в себя и чувствовал себя настолько скверно, что ему хотелось уснуть и никогда не просыпаться.

Уже вечером, вновь придя в себя, Роман услышал сквозь липкий туман, заволакивающий его разум, топот многих ног и гул голосов. Это вернулись остальные гридни.

– Эй, Петр, кого это ты тут пригрел? – раздался громкий, жизнерадостный голос. – Или у светлого князя Александра Ярославича новый гридень появился? Орел, просто орел – сразу видно – воин храбрый, бывалый!

Вслед за этим раздался взрыв хохота.

– Не трожь ты его, Кирьян! Болен он шибко – того и гляди Богу душу отдаст! – ответил Петр, думая, что Роман его не слышит.

– С каких пор гридня лекарней стала? – шутливо удивился громогласный Кирьян.

– Да что тебе, жалко что ли, пусть лежит, – попытался заступиться за Романа Петр. – Он места много не занимает, обузой большой не станет...

– Да я не про то говорю, что он тут мешает. Я полюбопытствовать хочу, как сей отрок здесь очутился?

– Ух, – облегченно выдохнул Петр. По всей вероятности, Кирьян был главный между гриднями, и слово его было здесь законом. – Пришел он сегодня поутру. Дядьку своего ищет – Иваном дядьку-то зовут. Да я ему ничего путного сказать не смог – на службе княжеской я недавно – а дядьку он последний раз по прошлому лету видел.

– Понятно, – уже не столь жизнерадостно сказал Кирьян. – А что с отроком?

– Не знаю! Звал лекаря Онуфрия. Тот пришел, посмотрел, примочки какие-то поставил и ушел восвояси. Я его спрашиваю, что с отроком, а он слово какое-то иноземное буркнул, я и не разобрал, что это за болезнь такая. Лекарь посмотрел на меня и говорит: «Выживет, так выживет, а нет – так нет. Все в руках Божиих!»

– Всегда я говорил, что от лекарей этих проку никакого! – буркнул Кирьян. – А парнишку-то жалко... Ишь, горячий какой!

Роман, прислушивающийся до сих пор к разговору, почувствовал, что веки его слипаются, и сам не заметил, как погрузился в тяжкий болезненный сон.

Разговор в гридне тем временем продолжался.

– Откуда он взялся тут, отрок этот? – вновь полюбопытствовал Кирьян.

– Это история дивная, – усмехнулся Петр. – Звать отрока Романом, и пришел он сюда из деревни, что недалеко от града Владимира.

– Что значит пришел? – удивился Кирьян. – Пешком, что ли?

– Не токмо пешком, а почитай что в одиночку!

– Как так? – изумлению

Кирьяна не было предела.

– А вот так! Деревню, где жили они, татары спалили, потом мать в плен увели. Остался он один совсем, если не считать сестру с братом малолетних.

– А отец? – перебил рассказчика Кирьян.

– Отец давно уж помер... Так вот, отрок сей решился идти к дядьке своему – материному брату, помощи искать. Знал он, что служит тот в дружине князя нашего славного Александра Ярославича. Только не ведал отрок, что перебрался пресветлый князь наш в Переяславль, потому и решился идти ажно в Новгород.

– Ничего себе! – присвистнул Кирьян. – И что, дошел?

– Дошел, только не до Новгорода, а до Ярославля, потому как не знал, куда идти следует, в какой стороне Новгород-батюшка стоит. Уже возле Ярославля повстречал он монахов, что шли в Переяславль. От них-то и узнал Роман, где ему дядьку искать следует. С ними дошел до Переяславля и сегодня поутру сюда явился.

– Как, говоришь, звать дядьку его?

– Иваном... Говорит, что вроде, сотником он в дружине был, – неуверенно добавил Петр. – Только ведь сотник у нас ты, Кирьян...

Кирьян помрачнел лицом.

– Сотником-то я с нынешней весны... А до меня как раз и был сотником Иван!

– Верно, то и был дядька его. Куда ж он девался? – тихо спросил Петр.

– Зарубили его татары, – горестно склонив голову, ответил Кирьян. – Выехал Иван с малым отрядом по княжьему поручению и обратно не вернулся. Уже позже нашли их бездыханные тела возле Нерли, в лесочке. Всех порубили, как есть всех...

– Ох, ты горюшко горькое, – простонал Петр. – Как же мы о том отроку скажем? Ведь получается, что зазря он такой путь проделал, столько лиха хлебнул!

– А мы покуда ему ничего говорить не станем. Вот оклемается, окрепнет, тогда и скажем, – решительно ответил Кирьян.

– Что ж, ему домой возвращаться ни с чем теперь?

– Зачем домой? Что ждет его там? Если и приведет Бог живым добраться до деревни родной, то татары в другой раз наскочут – не пощадят! Пусть оклемается, а там что-нибудь да придумаем! А пока схожу-ка я к Агафье, может, она мальцу чем пособит...

ГЛАВА 6

Старая знахарка Агафья дело свое знала. Принялась она лечить Романа травами, да кореньями, да странными приговорами, и стало отроку лучше становиться день ото дня.

Как-то раз, был Роман тогда еще слаб, болезнь еще не отступила, услышал он, как дверь отворяется, и в гридню входит кто-то. По всему видно, что человек пришел важный, поскольку сразу же смолкли голоса воинов, и в гридне повисла тягостная тишина.

– Здорово, воины! – раздался неприятный, резкий голос.

– И тебе добрый день, Сергий, – ответил Кирьян.

– Вот, пришел посмотреть, как разместились вы в новой гридне.

– Все хорошо, Сергий, гридня вышла на славу – светлая и просторная – куда лучше прежней.