Отчаянные
Шрифт:
— Угу, — согласился я. — Ясно.
— А с чего это ты… — начала было она, и тут же лицо ее осветилось улыбкой. — Ох, боже мой, Вилф, ну конечно! Как это я сама не догадалась?
— А это возможно?
— Балбес ты! Ну конечно, возможно. Все ведь сегодня здесь.
— Но не может же там вообще не быть охраны. Она рассмеялась.
— Вилф, — сказала она. — Возможно, на всей этой планете вообще не найдется такого места, куда мы с тобой могли бы пойти так, чтобы по меньшей мере кто-нибудь не догадался, что у нас на уме.
— Угу, — повторил я. Почему-то мне вспомнилось нынешнее посещение «Селерона».
— По крайней мере, — продолжала она, — запершись там, мы будем хоть на время наедине.
— Неужели такая большая? — усомнился я.
— Я же сказала, сойдет, — заявила она, решительно поднимаясь со своего места. — Правда, если у тебя есть возражения…
— Абсолютно никаких, — заверил я ее, и мы направились обратно в зал. — Только вот разделаемся сначала с политикой, будь она неладна…
Глава 7. Операция «Эппеид»
Мне уже приходилось раз летать на штурмовике 327-й модели — во время командировки на содескийский фронт. Однако этот, второй полет произвел на меня еще более сильное впечатление. Под управлением лейтенант-коммандера Джима Пейна и его веснушчатого второго пилота, лейтенанта Неды Грин мы неслись к центру галактики всего полтора стандартных дня, но яркая точка тройной звезды — Астерийской Триады — уже виднелась на наших гиперэкранах.
Важнее было другое: уже через несколько метациклов после отлета с Гадор-Гелика мы летели в межзвездном пространстве, находившемся под контролем противника. Не могу сказать, чтобы это слишком беспокоило меня, пока мы проходили звездные системы Торонда — нашими стараниями у них хватало пока дел и без нас. Но я ожидал любых пакостей с момента, когда мы вошли во владения древних цивилизаций оккупированного Лигой Эффервика.
Странное дело, но ничего так и не произошло, хотя, судя по показаниям датчиков на нашем корпусе, неприятельские станции слежения несколько раз засекали нас, хотя и на очень короткое время. Помнится, это удивило меня тогда: каждый раз лучи вражеских станций ловили нас на считанные мгновения, достаточные только для беглого опознания, а потом станция меняла режим, отпуская нас. Похоже было, при размахе военных действий в этом секторе галактики одинокий нарушитель их мало беспокоил — особенно нарушитель нашего размера. Поэтому, набравшись наглости и держась за те немногие деревянные предметы, что имелись на борту катера, мы продолжали упрямо держать прежний курс.
Так продолжалось до самого Янрепа, где нас — совершенно неожиданно — засек заметно более мощный луч станции слежения. Такова была его интенсивность, что наши датчики буквально взвыли от перегрузки. В жизни не видел ничего подобного. Нигде и никогда. И, судя по показаниям приборов, источник этого излучения находился чертовски далеко от нас — в большой звездной системе Бакса, на противоположном краю Эффервика. Видно, у кого-то за пультом какой-то новой станции обнаружения и раннего предупреждения наш маленький кораблик вызвал определенный интерес. Это заставило меня задуматься: уж не показывает ли эта станция своим операторам нечто, недоступное другим?
Ответа на этот вопрос я не нашел, однако с этого момента спокойному полету пришел конец. Не прошло и цикла, как Кэндлуокс, круглолицая блондинка за пультом наблюдения, доложила, что нам наперехват идет пара быстроходных судов, судя по скорости, «Горн-Хоффов». Скорее всего они стартовали с Ни'раппа, укрепленного космопорта на Янрепе, захваченного облачниками на первой фазе войны скорее из чистого интереса, ибо особого стратегического значения он не имел.
Я покосился на Пейна. Он прикусил губу и вместе с Грин подал дополнительную энергию на восемь
Увы, та же самая спасительная скорость стала причиной того, что мы сделались более чем заметными на фоне космической черноты. Дело в том, что на максимальной тяге за кристаллами «Красны-Пейч» остаются длинные желто-зеленые шлейфы выхлопа, часто достигающие в длину сотен кленетов. Большинство судов, оснащенных кристаллами типа «Чародей», например наши «Звездные Огни», оборудуются глушителями, предотвращающими это нежелательное явление. К сожалению, на кораблях 327-й модели их нет — те самые семь процентов мощности, что отбирались бы глушителями, и сообщают им ту скорость, без которой «Горн-Хоффы» давно уже превратили бы нас в облачко элементарных частиц. Пока же нам удавалось держаться впереди, изображая из себя небольшую зеленую комету, видимую любому кораблю на расстоянии световых суток от нас.
— Они отворачивают, — доложила Кэндлуокс несколько охрипшим голосом.
— Правда? — поинтересовался Пейн, не отрывая взгляда от приборов. — Что ж, адмирал, полагаю, мы можем перевести дух.
— Повторите, — мрачно буркнул я.
— Нет, — возразил Пейн и ткнул пальцем в гиперэкраны. — Посмотрите сами.
Я привстал из-за пульта, посмотрел на экраны и с облегчением вздохнул.
— В жизни не видел картины приятнее, — прошептал я. Прямо по курсу звездное поле, составлявшее Викеанскую туманность, резко обрывалось, а далеко впереди мерцали совсем уже далекие звезды — родные и обещавшие относительную безопасность. А еще через метацикл мы сбросили скорость до обычной крейсерской, и с боков к нам пристроилась дюжина с иголочки новых «Звездных Огней» боевого охранения. Казалось, ничего не произошло… впрочем, с учетом обстоятельств, так ведь оно и было? Ну, или почти так…
Астерийская Триада представляет собой три большие звезды, вокруг которых обращаются пять самых, возможно, влиятельных планет известной Вселенной. Астериос-Протей, целиком отведенный научным разработкам, вот уже тысячу лет служащим основой технологического процветания Империи; Астериос-Мелия, центр паутины торговых сетей, опутывающих всю галактику; Астериос-Ариэль, узел связи, объединяющей такое количество абонентов, что узнать точное их число никто и не пытался;
Астериос-Гелиос, пангалактическая гавань; и, наконец, Астериос-Авалон, историческая столица Великой Галактической Империи Онрада V. Ни одна из этих планет так и не стала для меня родиной, но в разное время я ухитрялся с большим или меньшим удовольствием обретаться на всех пяти. И все же каждый раз, возвращаясь сюда после длительного перерыва, я с трудом удерживал слезы волнения.
Наш катер летел над улицами и проспектами самой столицы. Снижаться к посадочной полосе на озере Мерсин нам пришлось в густой облачности, из которой мы вынырнули над длинным, обсаженным густой зеленью бульваром Космоса — его легко можно было отличить от других улиц по колоритным, украшенным башнями дворцам на пересечениях с радиальными магистралями.
В месте, где бульвар пересекается с мемориальной аллеей Эмрис, я разглядел огромный дворец Лордглен, где я останавливался — точнее, считалось, что останавливался — в первую свою официальную командировку в столицу. Именно здесь разгорелся наш безумный, невозможный роман с Марго Эффервик — роман, который до сих пор оказывал воздействие на мою жизнь, — возможно, именно он послужил косвенной причиной, что Клавдия вышла за Нестерио.