Отчим
Шрифт:
– Можно, – я нехотя встала как будто принцесса, которая – ну так и быть, согласна посмотреть, как принц гуляет.
Мы пошли по аллее мимо одногруппниц. Они недовольно цыкнули вслед. Конечно, это же не к ним подкатили нормальные пацаны, а к нам с Дашкой.
– Как насчёт чтобы нам с тобой замутить вечером? – Ваня как-то неловко взял меня за руку.
Я высвободилась и сказала:
– Не знаю, мама может не разрешить.
Стараюсь сразу очертить дистанцию. Чтобы он чётко понимал, то, чего надо всем пацанам и желательно
– Так я могу у мамы твоей спросить, если надо. Что типа в целости и сохранности, – он явно понял намёк.
– Ну если так, то можно и спросить.
Дашка о чём-то весело беседует с друганом Вани, а мы идём дальше, почти ничего не говоря. Только иногда рука моя касалась его руки, мы поворачивались, смотрели друг на друга, я быстро отстранялась, а он улыбался.
Обошли колледж, вернулись на то же место, и тут Дашка засуетилась:
– Ну всё, нам на пары.
– Так я зайду вечером за тобой? – напомнил про встречу Ваня, как будто я могла забыть.
– Куда зайдёшь? – я в недоумении повернулась.
– Домой к тебе, чтобы маму спросить.
– Ах, точно, ну зайди, адрес…
– Я знаю, где ты живёшь.
– Знаешь?
– Угу, – он шутливо и как бы виновато приподнял брови.
– Ну хорошо, тогда заходи, – усмехнулась я.
Конечно, мне понравилось, что он уже столько обо мне знает.
Значит – серьёзно интересуется.
Мы пошли к колледжу, а парни в другую сторону.
– –
Не успели мы познакомиться, и очень быстро развеялись все мои печали. Разлетелась вдребезги тоска. Жизнь показалась уже не такой унылой, и всё вокруг засветилось новым светом, новыми впечатлениями.
В моём пространстве появился Иван.
Моментально выветрилась из головы вся любовь к Лёшке. Стёрлась из памяти, будто не было. Снова я почувствовала себя кому-то нужной, даже необходимой.
Вечерами мы гуляем, сидим во дворе у подъезда. Ваня рассказывает разные истории про соревнования, про свою семью и про то, как давно я ему нравлюсь и как я его совсем не замечала. И что теперь никуда от него не денусь.
Нам было хорошо вместе. Я влюбилась – легко и просто. Потому что не могла не влюбиться. Ведь он такой красивый и сильный. Когда он обнимает, я чувствовую себя любимой и защищённой. И почему-то была уверена, Ваня не бросит вот так, как сделал это Лёшка. Никогда не станет требовать того, чего я сама не захочу дать.
Просто – он другой.
Конечно, он тоже собирается в армию через год, когда окончит колледж. Но я и не рассчитывала, что моя девственность затянется так надолго. В конце июля мне исполнится восемнадцать, и я сама уже мучилась от того, как медленно идёт время.
Иногда хочется плюнуть на это дурацкое правило. В конце концов, я сама его придумала, сама могу и нарушить. Уже не раз и не два возникают в голове соблазнительные мысли. Порой я даже
Но в такие моменты, как предупреждение от кого-то невидимого ангела, что охраняет, я снова вспоминаю маму. Её тихую грусть и молчание про отца. Это всегда останавливает меня.
И я снова тяну время. Оно, это время, нужно для того, чтобы чувства и мои, и Вани выдержали проверку. И если до моего дня рождения мы не расстанемся, то всё случится. В тот же самый день.
Я так решила и от этого не отступлю.
А пока мы наслаждаемся тем, что есть. И это немало. Есть мы друг у друга. И нам очень хорошо.
Я действительно счастлива. Наверное, это заметно.
Как-то дома за ужином мы сидим с мамой и Егором за столом. Я копаюсь в телефоне, и это, как всегда, раздражает маму.
– Убери телефон, поешь нормально. Ты знаешь, что, если будешь за едой сидеть с телефоном, можешь съесть больше чем обычно.
– Я не съем, – на автомате отвечаю я, как делаю это всегда.
Когда сижу рядом с ними, я как будто не с ними, а где-то там, в моём мире соцсетей и мессенджеров.
Тем более Ваня пишет мне, как я могу не ответить.
– Дай сюда телефон, – мама хотела схватить его, но я убрала быстрее.
– Ну чего ты прицепилась? У меня тут дела! – я недовольно нахмурилась.
– Поешь сначала, а потом уже дела.
Я кинула на маму упрямый взгляд, но тут же столкнулась со взглядом Егора.
– Отнеси телефон в свою комнату, – медленно сказал он.
На мгновение я замерла, но уже в следующее взяла телефон, встала, пошла в свою комнату, оставила там телефон и вернулась на кухню.
– Чего ты такая вредная, мама? Не могу уже Ване ответить? – пыл мой немного поугас.
– Давай договоримся, – воспользовалась моментом мама, – мы же не приходим сюда с телефонами, и ты не приходи, за ужином нужно есть и общаться. Мы и так совсем не видимся, а совместный ужин – хоть какое-то общение. А ты уткнёшься и сидишь.
– Ну хорошо, больше не буду, – улыбнулась я, и мама тоже, не сразу, но улыбнулась.
– Учёные доказали, человек, который проводит много времени в соцсетях, – склонен к депрессии и чувству одиночества, – сказал Егор и посмотрел на меня из-под бровей, словно мудрец.
– Меня не интересует, что там учёные доказали. Мне это не грозит, – сказала я несколько нахально, показывая, что его мнение совсем меня не тревожит.
– Лучше бы прислушиваться к мнению учёных. Они ведь умные люди, плохого не посоветуют, – Егор тоже посмотрел немного нахально и даже с вызовом.
– Вас это не касается вообще. Где хочу там и сижу.
– Почему же не касается, очень даже касается, – его голубые глаза потемнели немного, или, может, свет так упал, или поворот головы изменился, но взгляд его вдруг стал тёмным.