Отчим
Шрифт:
Взгляд мой бегает по столу, по комнате, иногда встречается со взглядами других, но никогда со взглядом Егора. Он сидит как истукан, смотрит в одном направлении, и никуда голова его не двинется. Конечно, всё делает, чтобы день рождения испортить, но тут у него ничего не получится. Мне всё равно. И вообще, пора ему уходить, наверное, нужно маме намекнуть.
Да ладно. Пусть как хотят. Снова смеюсь, танцую и что-то выкрикиваю. Смотрю на Ваню и опять вспоминаю, что мне страшно. Да что ж такое? Может, на него не смотреть.
Мама позвала
– Алюша, смотрите тут квартиру не разнесите. Потом по кусочкам, чтобы не собирать.
– Не волнуйся, – я поцеловала маму.
– Ну, мы пойдём, – она обняла меня на прощанье.
Егор открыл входную дверь, потом повернулся:
– Ещё раз с днём рождения, – тёмный взгляд его холодный. – И осторожно тут со спичками.
– Спасибо за поздравления, – я хмыкнула и пошла в комнату.
Наконец-то.
Обернулась, в прихожей никого.
– Ну что, а теперь оттянемся по полной! – закричал Ваня и врубил музыку на погромче.
– Ура! – закричала я, выскочила на середину комнаты, стала прыгать под музыку.
Все выскочили за мной, и началось что-то необъяснимое. Не поддающееся логике.
Мы скачем, орём, падаем, встаём, едим, пьём. Скорее только пьём.
А что, теперь мне всё можно.
Девчонки с пацанами обнимаются, целуются, падают на диваны, встают, снова танцевать. Танцуем до изнеможения.
Моё лицо пылает, но теперь, когда мама ушла, я уже не боюсь смотреть на Ваню, а очень даже смотрю. Хватаю его, а он меня, тяну, а он меня, дёргаю, а он дёргает меня.
С нас как будто слетели оковы. И от этого я дурела и радовалась.
О боже, как классно ощущать себя свободной от этих дурацких оков. От этого бесконечного страха и сомнения. Но в то же время нужно быть осторожной. С сегодняшнего дня я взрослая, и я буду осторожной.
Меня несёт, правда, не знаю пока, в какую сторону. Но то, что сегодня, в вечер моего совершеннолетия, я буду свободной, это обещаю.
– –
Когда друзья всей гурьбой вывались из квартиры, дверь захлопнулась, и стало вдруг очень тихо. Я вздрогнула от касания Вани.
– Испугалась? – спросил он шёпотом и взял меня за руку.
– Да нет, просто…
Он потянул меня в комнату, я не сопротивляюсь. Мы прошли в зал, где стол с кучей тарелок, недоеденной едой, опрокинутые фужеры, лужицы сока. Куча мишуры, ленточек и сердечек на полу. Настоящий бардак.
Всё яркое и безумное, но эти вещи, они словно говорят – «Иди с ним, не бойся. Смотри, мы окружили тебя, значит, всё будет в порядке. Мы тебя защитим. Ты уже взрослая, и тебе всё можно».
Ваня налил в два бокала шампанского, протянул один мне. Я взяла и уже хотела отпить, но он приблизил свой бокал к моему, и мы чокнулись.
– Давай за нас, – сказала Ваня.
– Хорошо, – ответила я и сделала большой глоток, потом ещё один.
Ваня поставил бокал, взял меня за руку и потянул.
Я пошла, пошатываясь
И снова стало страшно, но не настолько, чтобы сопротивляться. Выпитое шампанское подавило этот страх, заставило проще относиться ко всему, что сейчас происходит. Теперь я уже иду и совсем готова. Потому что хочу. Достала неопределённость. Постоянные мысли. Хочется избавиться от этих страхов раз и навсегда.
Мы вошли в спальню, встали друг напротив друга. Ваня стянул с себя футболку. Посмотрел на меня, будто потребовал, чтобы я поступила точно так же. Я расстегнула молнию сбоку на платье. Ваня расстегнул джинсы и снял их, бросил на кресло. Я потянула платье, сняла и тоже бросила на кресло.
Теперь мы стоим друг напротив друга, никто не делал первый шаг. Несколько долгих секунд ничего, молчание, неловкость и тишина. Он смотрит на меня и, кажется, боится сдвинуть взгляд, а я смотрю на него и тоже боюсь.
«Нужно было хотя бы включить музыку», – подумала я.
Ваня сдвинулся с места, протянул ко мне руку… и тут я услышала… сирену, посмотрела на окно, красные и жёлтые блики отскакивали от стены и таяли на шторах.
– Что это? – я бросилась к окну.
И тут же услышала, как открывается замок входной двери и голос мамы:
– Аля, ты здесь?! Аля!
Торопливые шаги, стремительно открылась дверь комнаты…
Мы стоим, я в трусах и лифчике у окна, Ваня в трусах за мной, пытаемся увидеть, что там внизу происходит.
Мама остановилась на пороге комнаты и быстро отвернулась.
– Ой, простите, я не хотела, я не думала… что вы здесь…
Ваня схватил джинсы, стал судорожно их натягивать.
– Извините, мы тут немного… нам жарко было.
Я прикрылась шторой.
– Там пожар на каком-то этаже. Мы гуляли, услышали, что едет машина, и побежали… – оправдывается мама. – Я беспокоилась, чтобы вы ничего не натворили.
– До свидания, – выкрикнул Ваня и выскочил из комнаты.
Дверь за ним захлопнулась. А я даже не могу ничего сказать. Как будто онемела. Потом шевельнулась. Что уже стоять. Всё. Закончился вечер.
Как-то не так закончился.
– Мам, зачем ты пришла? Ты что, совсем ничего не понимаешь? – мне и обидно, и в то же время я почему-то вздохнула с облегчением.
– Там пожар, Егор сказал, что если с вами что-то…
– Понятно, – я вышла из-за шторы, натянула на себя халат и прошла в зал.
Делать нечего, раз всё закончилось так неожиданно, придётся убирать со стола и мыть посуду.
Нервно хватаю тарелки, собираю их в стопки. Кажется, ещё немного – и расплачусь. А потом подумала – зачем, никому это не нужно. И всё-таки горечь слёз приближается и уже начинает застилать глаза. Мама обняла меня сзади, а я откинула её руку. И громко опустила на стол стопку тарелок, которую уже собралась нести в кухню.