Отцы
Шрифт:
– О господи, да уведи ж ты ее спать! – пролепетала мама сквозь закрытую дверь. – У меня сердце кровью обливается слушать, как вы там препираетесь под дверью.
Минут через пятнадцать мне удалось-таки увести тебя спать. На следующее утро ты проснулась и спросила:
– Теперь-то мне можно к маме?
К маме было нельзя. Мама все еще лежала пластом с температурой сорок, и жаропонижающие средства не помогали.
– Тогда я передам маме посылку, можно? – сказала ты, побежала в свою комнату, извлекла из кучи игрушек замызганного маленького щенка и торжественно
С этого момента ты развернула целую кампанию поддержки больной матери. Ты заставляла няню печь какой-то специальный лечебный пирог, сама месила тесто, извозившись в муке с ног до головы, и, когда пирог был готов, просила передать его маме. Еще ты стояла под дверью и говорила:
– Мамочка, я тебе через дверь буду читать стихи, а ты слушай и выздоравливай.
Еще ты организовывала передачу воздушных поцелуев. Становилась в дальнем конце коридора, так, чтоб маме было видно тебя, если открыть дверь в спальню. Я открывал на минуту дверь, мама на мгновение отрывала голову от подушки, а ты передавала маме воздушный поцелуй и спрашивала:
– Ну что, поймала?
На четвертый день температура у мамы была все еще около сорока градусов, и ты объявила дедушке, что нужна его помощь. Несколько часов подряд вы с дедушкой вырезали из бумаги и клеили почтовый конверт величиной с ноготь. На конверте твоей рукой было написано «маме», а в конверт вложено крохотное письмо. Пока ты готовила это письмо, маме стало лучше, температура снизилась.
Вечером я передал маме это письмо от тебя. Мама раскрыла крохотный конверт и достала крохотное письмо, написанное твоей рукой. А на следующий день – поправилась. И долго еще носила с собой это маленькое письмо. Письмо состояло из двух слов: «Был дождь».
29
Теперь, наверное, ты понимаешь, какие мультичные персонажи вообще-то невоспитанные? Не знаю, почему мультипликаторы считают, что симпатичный персонаж обязательно должен быть невежей. Не знаю, думают ли мультипликаторы про то, что дети относятся к поведению мультичных персонажей безо всякой критики. Я хочу сказать, что, если ты запускала руку в банку с вареньем, можно было не сомневаться, что этому научил тебя Карлсон, который живет на крыше. А если ты во время вечернего купания во что бы то ни стало старалась пукнуть в ванной, чтобы пошли пузыри, не возникало сомнений, что этой симпатичной манере научил тебя зеленый великан Шрек.
Но хуже всех был Стич. Помнишь, такой инопланетный зверек, который в мультике дружил с гавайской девочкой Лилу, а в жизни научил мою девочку Варю отвратительно показывать язык и громить дом. После просмотра мультика один из твоих плюшевых драконов (лишь отдаленно напоминающий мультичного персонажа Стича) был назначен Стичом, и с тех пор каждое утро ты будила меня и говорила:
– Просыпайся, папа! Давай играть в Стича! – Ударение на последний слог.
А однажды мы остались с тобой на даче вдвоем. Погода была прекрасная, и я вознамерился в очередной раз поучить тебя кататься на велосипеде.
– На велосипеде? –
– Может, возле дома покатаемся? – вяло возражал я твоим наполеоновским планам.
До дальнего магазина километра полтора. Ты не умела еще кататься на велосипеде, и, чтобы ты ехала, приходилось бежать рядом с велосипедом и придерживать тебя за шиворот, иначе ты падала. А я не в достаточной степени спортсмен, чтоб пробежать полтора километра туда и полтора километра обратно. А тут еще мне предстояло не только бежать, не только держать тебя правой рукой за шиворот, но еще и левой рукой держать проклятого Стича, а головой выдумывать за него смешные реплики, ибо игра в Стича состояла в бесконечном диалоге Стича и Вари.
– Нет, – отрезала ты. – Только на велосипеде! Только в дальний магазин! Только со Стичом! Бе-е! – И отвратительно высунула язык в подтверждение своей непреклонности.
Через минуту я бежал по дорожке рядом с велосипедом, держал тебя и выдумывал за Стича реплики.
– Не молчи, Стич! – говорила ты, сосредоточенно крутя педали. – Спроси лучше меня, кто это летает.
– Кто это летает, Варя? – спросил Стич. – Лягушки?
– Нет, Стич, – отвечала ты. – Это летают бабочки. Белые называются капустницами, желтые – лимонницами.
– А бабочки-виноградницы бывают? – поинтересовался Стич.
– У папы спроси, – ответила ты.
– Папа, бабочки-виноградницы бывают? – спросил я голосом Стича и тут же ответил Стичу своим голосом: – Какой ты глупый, Стич, бабочек-виноградниц не бывает.
– Стич не глупый, – возмутилась ты, не прекращая вертеть педали. – Стич просто любопытный. Бе-е! – И опять показала язык отцу, который, между прочим, холил тебя и лелеял.
Сколько там времени надо, чтоб пробежать полтора километра? Когда мы добрались до дальнего магазина, я просто рухнул на землю и не мог отдышаться. Ты стояла надо мной и оглядывала меня то ли снисходительно, то ли презрительно, я не понял.
– Ты отдохнул? – спросила ты вскоре с жестокостью надсмотрщика. – Тогда дай мне денег на конфеты и подержи Стича. Я пойду в магазин.
– Почему бы тебе не пойти в магазин со Стичом?
– Со Стичом нельзя. Он невежливый.
Я взял у тебя плюшевого Стича, ты пошла в магазин, а я подошел к раскрытому окну магазина посмотреть, как моя пятилетняя дочь впервые что-то самостоятельно покупает.
– Здравствуйте, – улыбнулась ты продавщице. – Будьте так любезны, я бы хотела купить у вас конфеты для кошек.
– Какие конфеты для кошек? – вытаращилась продавщица.
– Я боюсь ошибиться, – продолжала ты, – но мне кажется, у вас были конфеты с изображением кошки на коробке.
– Какая ты милая девочка! – Продавщица протянула тебе конфеты.
– Только я не умею еще считать деньги. – Ты застенчиво пожала плечами. – Поэтому будьте так любезны, посчитайте мне их, пожалуйста.
Когда мы возвращались домой, я отказался бежать рядом с велосипедом, мы шли пешком, и я был довольно мрачен: